Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
УКР | РУС

Андрій та Світлана Климови - «Те, кого нет»

2

— Мама! — с порога потребовала Марта, толком не поздоровавшись ни с родителями, ни с Валентином, выглянувшим в тесную прихожую на шум. — Вы врежете замок в дверь моей комнаты?
— Зачем? — растерянно спросила Александра. — Да поставь ты рюкзак! Что за манера в коридоре вываливать все подряд. И чего-то там требовать.
— Как зачем? — воскликнула Марта. — Ты что, не понимаешь? У меня должно быть личное пространство…
— Господи, что за бред! У тебя его больше, чем у всех нас, вместе взятых. Где ты нахваталась этих глупостей? «Личное пространство»… Мы не видели тебя месяц, ты почти не звонила, бабушка вся извелась… Замок! Ты бы хоть обняла родных, чемпионка…
Марта сбросила с плеча рюкзак, исподлобья покосилась на Валентина и шагнула к отцу, подставляя щеку для поцелуя. Сергей обнял дочь, легонько прижал, вдыхая запах ее загорелой кожи, немытых жестких рыжеватых волос и еще — поезда и городской летней пыли. Стояло воскресное утро, все были дома, девочка только что вернулась из Ялты, участвовала в соревнованиях и, как они уже знали, выиграла заплыв вольным стилем на двести метров в своей возрастной группе.
Дочь, оторвавшись от него, поцеловала Александру и сразу же упрямо повторила:
— Сегодня же! Вы должны исполнить мою просьбу, иначе я сбегу к бабушке на дачу и не вернусь, пока не получу ключ от своей комнаты. Ясно излагаю?
— Да что с тобой, Марта! Как ты разговариваешь? Немедленно убирайся с глаз! Ступай в ванную и прими хотя бы душ с дороги… И езжай куда хочешь! Черт знает что за наглость!
Сергей видел, что жена едва сдерживает ярость, и поспешил вмешаться:
— Тише, не кричите вы обе. Нет проблем. И ты, Саша, успокойся. Мне не трудно врезать замок, у нас даже где-то валяется подходящий… Давайте не поднимать шум из-за чепухи…
— Это не чепуха. Ребенок не должен грубить матери.
— А я и не грубила.
— Замолчи наконец!
— Стоп, — воскликнул Федоров, — вы что, так и будете препираться в прихожей? Марта, приведи себя в порядок… Мы ждали тебя, даже завтракать не садились. Вперед! Я сегодня же сделаю то, о чем ты просишь.
— А я твоему отцу подмогну, — блеснув припухшими глазами, вмешался Валентин. — Что ты в самом деле, Марточка, кипятишься понапрасну? Мы ведь без тебя соскучились. Иди-ка сюда, обними дядюшку…
Марта вспыхнула, дернула плечом и направилась в ванную. Лицо ее по-прежнему сохраняло хмурое и упрямое выражение. Валентин, ухмыльнувшись, скрылся в своей комнате, а Сергей, глядя на расстроенную в пух и прах жену, проговорил:
— Не воспринимай это так болезненно. Ребенок вырос. Я думаю, самое разумное — пойти ей навстречу.
— А я не понимаю, зачем ей запираться. Тем более от нас. — Александра оттолкнула его протянутую руку, прошагала на кухню, взяла сигарету и села. — Мы и так не входим к ней без стука… И вот что я тебе скажу: Марта очень изменилась в последнее время. Я, конечно, виню себя за то, что не уделяю ей внимания… Но и на меня нельзя давить. Никому не позволено так со мной разговаривать, Сережа, даже четырнадцатилетней соплячке.
— Четырнадцать ей исполнится только через три месяца. — Жена понемногу остывала, и он уже надеялся, что все обойдется. — Марта нормальная девочка…
Однако не обошлось.
Когда они вчетвером сидели в кухне за завтраком, Федоров виновато сообщил, что замок, о котором он говорил, так и не нашелся. Завтра же он купит новый и врежет его.

***

Похоже, за те сорок минут, что они отсутствовали, их никто не хватился. Нигде не было видно ни души, только на площадке перед гаражом стояла чужая машина — жемчужно-серая, маленькая и плоская, как летающее блюдце. Столы под навесом уже были накрыты — там блестели хрусталь и мельхиоровые приборы. А на приземистой скамье у водоема с японскими карпами…
Марта остановилась как вкопанная. Просто потому, что почувствовала — невозможно ни вздохнуть, ни пошевелиться. Колени ослабели, зато внутри все сжалось в комок с такой силой, что на мгновение ей почудилось: еще немного — и она взорвется. Рванет, как шутиха. Разлетится в клочки.
— Эй, — окликнул Родион, — ты чего, Мартышка?
— Сейчас, — горло Марты сдавил спазм. — Ты… ты иди, я догоню…
На скамье восседал не кто иной, как дядюшка Валентин. А на коленях у него — девчушка лет семи в пестрых штанишках до колена и куцем топике. Из-под ее кокетливой кружевной шляпки выбивались пепельные локоны. Девчушка вертелась и изгибалась, пытаясь дотянуться до воды и накрошить пузатым карпам печенья, но Валентин крепко удерживал ее, поглаживал по худенькой спинке с острыми крылышками лопаток, а его колено тем временем ходило вверх-вниз, словно они там играли «в лошадки».
Но Марта, в отличие от всех, точно знала — никакие это не «лошадки». И к игре не имеет отношения.
Она услышала, как он проговорил высоким тенором, слегка задыхаясь — по-видимому, все-таки волновался:
— Прошу тебя, не вертись — свалишься в воду.
Слова были самые обыкновенные, но у нее тяжело и редко заколотилось сердце. Сейчас она боялась только одного — задохнуться от бессильной ненависти. Это из-за него, из-за этого совершенно чужого, лишнего в их семье человека, колодец внутри нее заполнился грязью и ядом. И теперь там день за днем барахтается эта тварь — мерзкая жаба стыда и страха.
Она все еще медлила, приходя в себя. Наконец Валентин резко откинул назад свою круглую, коротко стриженную и уже лысеющую голову, выставив хрящеватый кадык и будто разглядывая что-то в горячей синеве вверху, и в ту же секунду Марта решила: если сегодня, прямо здесь, она что-нибудь не сделает с этой своей жабой, все пропало.
Девчонка восторженно взвизгнула — ей наконец-то удалось освободиться из рук взрослого и забросить крошки печенья на самую середину водоема.
Валентин обернулся. Их взгляды встретились.
Марта могла бы поклясться, что успела заметить выражение испуга на лице дядюшки, но это была всего лишь тень. В ответ она выдавила каменную улыбочку и, спотыкаясь, побежала по гравию вдогонку за Родионом, бормоча как заклинание: «Чтоб ты пропал, чтоб ты пропал!..»

***

Временами Марте начинало казаться, что она слышит буквально все, о чем он думает. Этот человек так давно, так осторожно, изобретательно, подло и безуспешно охотился за ней, что сейчас возможность заполучить добычу в полное свое распоряжение его буквально опьяняла. Она чувствовала, как он мучительно напряжен, как единственная мысль, будто заноза, ноет и распухает в нем, и как лихорадочно он боится упустить то, что, как ему казалось, само идет в руки. Добровольно, без всякого насилия и принуждения. И все-таки еще не может опомниться от удивления. Потому что она сама его позвала. Ничего подобного с ним пока не случалось.
Словно в подтверждение, он снова потянулся, медленно провел рукой от ее затылка вниз, ненадолго задержавшись там, где находилась тугая резинка шортов, и спросил:
— А скажи-ка, лягушечка, с чего это тебе вздумалось прокатиться со мной? Ты же меня вроде как не жалуешь?
Марта дернула плечом и отвернулась, глядя на носовую часть левого поплавка: там вздувался маленький зеленоватый бурунчик. По мере того как солнце скатывалось к горизонту, все вокруг окрашивалось в медные тона, даже поверхность озера.
— А с кем же еще? — сказала она первое, что пришло в голову. — Никто бы не поехал. Все думают, что это какая-то блажь. А я просто хотела доказать Родиону…
— Родиону? — переспросил он.
— Ну да.
— Чем же это он перед тобой провинился?
— Не люблю, когда люди не держат слово. Он мне кое-что обещал.
— Понимаю, — с насмешливой готовностью закивал Валентин. — Ты у нас, лягушечка, гордая.
— У меня, между прочим, имя есть, — огрызнулась Марта.
Валентин засмеялся, поскреб в ухе и быстро понюхал пальцы. Жест был до того гнусный, что Марту передернуло.
Они как раз огибали оконечность мыса. И как только мыс остался позади, открылось обширное пространство совершенно неподвижной зеленовато-розовой воды, окаймленное низкой дугой сильно заросшего берега. Ни одной лодки вокруг. «Так это, значит, и есть Гавриловский плес», — сказала про себя Марта, поворачивая к берегу.
Вблизи местечко оказалось так себе — ольховник, водомоины, переплетенные щупальца корней, свисающие над водой, заросли тростника с редкими просветами. Глухие дебри, не видно даже следов старых стоянок, значит, по суше рыбаки сюда не добираются.
В полусотне метров от берега Марта снова повернула, и катамаран неторопливо пополз параллельно береговой полосе, пока она высматривала, куда бы причалить. Она попробовала прибавить скорость, но почему-то ничего не получилось, а в следующую минуту на приборной панели замигал красный светодиод. Ровное бормотание мотора стало тоном ниже.
— Что случилось? — встревожился Валентин.
— Чепуха, — сказала Марта. — Не ту кнопку нажала.
Суденышко вело себя в точности как издыхающий мобильник, и Марта слегка запаниковала, вспомнив, что Родион говорил про аккумулятор. Но даже это сейчас не казалось ей важным. Впереди появился просвет в зарослях, к воде сбегала небольшая глинистая осыпь, к которой можно было причалить. Она торопливо заложила вираж, пока мотор еще кое-как тянул, направила катамаран прямо к берегу и выключила питание.
Толчок — и поплавки по инерции с влажным шорохом врезались в береговую отмель.

***

Марта провела ладонью по волосам и уронила руку, коснувшись кончиками пальцев тяжести в правом кармане. Но с места не двинулась.
— Хочешь знать, — сказала она, — чего я сейчас хочу больше всего на свете?
— Догадываюсь, — Валентин перевернулся на бок и приподнялся, опираясь на локоть и не сводя с нее пристального взгляда.
— Не догадываешься. Я хочу, чтобы ты сгинул. Причем окончательно. Чтобы больше не поганил наш дом. Чтобы тебя вообще не было! Понятно?
Выкрикнув эти слова, она вдруг с отчаянием почувствовала, что весь ее план — полная чепуха. Ничего не получится.
— Что ты задумала, Марта? — с натянутым смешком произнес он. — Ну, бросишь ты меня здесь, а дальше? Что ты скажешь родителям? Что я утонул? Что высадился на берег и скрылся в неизвестном направлении? Кто тебе поверит? Не будь такой глупышкой — никуда ты от меня не денешься…
— Поверят. Ты всегда делал только то, что тебе в голову взбредет.
— Кто тебе это сказал? — Теперь он тянул время, исподлобья поглядывая на нее и что-то прикидывая в уме.
— Мама.
— Значит, сестра считает меня человеком, который способен на необдуманные поступки?
— Мне все равно, — сказала Марта, — что она о вас думает. И знать не хочу.
— И куда же, по-твоему, я должен отправиться? Дома все мои вещи, компьютер, документы… Послушай, давай договоримся — завтра же, как только мы вернемся в город, я уйду. Раз уж я всем в тягость. Сниму жилье и перееду. Тебя это устроит?
Он протянул руку — словно просил милостыню. Марта отшатнулась, отстегнула клапан заднего кармана и нащупала свернутую вдвое пачку долларов.
— Сейчас, — твердо сказала она, забывая о том, что от катамарана никакого толку. — Назад я с вами не поплыву. И с вещами вашими разберемся потом. Вот деньги — можете проваливать куда угодно.
Она скомкала купюры, швырнула на плед прямо перед его носом и добавила:
— Запомните твердо: если еще раз появитесь в нашем доме, я все равно вас убью.
— Вот, значит, как? — Он мельком покосился на доллары, потом все-таки поднял, неторопливо разгладил и сунул в нагрудный карман светлой рубашки. — Мы уже опять на «вы»? Ты это все сама придумала или богатенький мальчик Родя надоумил?
— Заткнись, — сказала Марта. — Заткнись, сволочь!
— А твой обожаемый кузен случайно не рассказал тебе, что ты всю жизнь прожила с чужими людьми?
Она молча смотрела. Ладони неожиданно стали влажными.
— Выходит, ты до сих пор ничего не знаешь, золотце мое? — в голосе Валентина зазвучало вкрадчивое сочувствие. — Ни того, как одну крохотную девочку бросила сразу после родов ее распутная мамаша, пьяная деревенщина, ни того, что твои приемные родители забрали тебя из приюта, потому что моя сестра Александра не хотела рожать сама, а твой будущий отец вбил себе в голову, что ему нужен ребенок? Ты в самом деле не в курсе?
— Врешь! — в ярости выкрикнула она, отступая к кустам, потому что Валентин неожиданно рывком вскочил на ноги. — Ты специально все врешь! Я тебя ненавижу…
— Чистая правда, — проговорил он, дернув острым плечом. — Зачем мне врать? Я же тебя люблю, девочка, — ты разве еще не догадалась? Мы с тобой так похожи, и разница в возрасте тут ни при чем: тебя удочерили, я вырос без матери и отца… Это же классная идея, просто блеск, — давай свалим отсюда вместе! Ты да я, и больше никого на всем этом паскудном свете…
— Так вот, значит, что ты называешь любовью? — спросила Марта.
— Эй, эй, ты что — совсем рехнулась? — забормотал Валентин, пятясь. Прямо в живот ему смотрел слепой зрачок кургузого ствола. — Брось сейчас же эту штуку, брось!..
— Вот это ты называешь любовью? — повторила Марта, все крепче сжимая рубчатую рукоятку «Бэби» в потной ладони и опуская большим пальцем рычажок слева.
В следующую секунду пистолет дернулся, глухо кашлянул, облачко сухой трухи и мелкие щепки взлетели от пня. Стоявшая на нем бутылка опрокинулась, и темное винное пятно начало расползаться на расстеленном на траве клетчатом пледе.
Валентин отпрыгнул, метнулся из стороны в сторону и бросился прочь. В дальнем конце прогалины он с треском вломился в глухие заросли черемухи и орешника, и густая листва, в полусумраке казавшаяся почти черной, сомкнулась за ним. Но до того Марта успела еще раз поймать его спину на мушку и нажать спусковой крючок.
Вместо выстрела раздался пустой щелчок бойка. Она нажала еще раз, оттянула затвор — и окончательно убедилась, что на все про все у нее был один-единственный патрон.

***

После истории с Тимуром он больше года ни на кого не мог смотреть. Словно ослеп и оглох — так потрясла и испугала его эта нелепая смерть. А тогда сил хватило только на то, чтобы разыграть спектакль перед Ксенией, отвести ей глаза, и на продуманное вранье во всех инстанциях, с которыми пришлось иметь дело. А потом постараться все забыть.
Тем более что совсем рядом у Сергея и Александры подрастала Марточка, племянница, и неторопливая охота за ней с каждым днем становилась все более волнующей и острой. К тому же он привязался к ней по-настоящему…
Теперь нужно с ходу отключить поток бессвязных мыслей и образов, выкинуть всю лишнюю беллетристику из головы и собраться. Это он умел как никто — освоил еще в интернате, давным-давно. Если бы не научился, одному богу известно, где бы был теперь.
Перед шлагбаумом находилась слабо освещенная площадка. Свет был и в застекленной будке, где, по идее, должен дежурить охранник. Когда Валентин приблизился, откуда-то выскочила желтая дворняга и преградила ему путь, показывая слюнявые клыки. Он попробовал двинуться — пес залаял, и пришлось остановиться.
Наконец из будки показался охранник — здоровенный детина в камуфляже и со складной дубинкой на поясе. Вспыхнул мощный фонарь, луч уперся прямо в глаза Валентину. Он слепо заморгал, оставаясь на месте. Одновременно рука в брючном кармане торопливо отделяла от скрученных тугим роликом баксов купюру.
Называть свое настоящее имя он не собирался. И историю свою опять чуток подправил — до встречи с местным браконьером. Будто бы приехал с приятелями, остановились на той стороне озера, выпили, заблудился, мобильный остался в машине, позвонить парням не получится, потому как наизусть номеров не помнит… Может, можно с кем-то договориться, чтобы отвезли в город — утром на работу, облом…
Охранник хрипло, до хруста в челюстях, зевнул, прищурился на предрассветное небо и сказал: «Сто».
— Что сто? — не понял Валентин.
— Зеленых, — коротко ответил детина.
Он кивнул и услышал: «Жди здесь…»
Пес, настороженно следивший за переговорами, сразу потерял к нему интерес.
Пока его не позвали к вынырнувшему из сумерек со стороны поселка синему «опелю» с тонированными стеклами, Валентин успел сбегать в лесок и облегчиться. После чего отделил еще одну купюру и сунул в задний карман брюк. Осталось, следовательно, две девятьсот. Главной удачей было то, что он, где бы ни был, держал ключи от дома при себе — это стало привычкой еще в ранней юности.
Охранник сгреб сотню. Дверца распахнулась, и Валентин погрузился в темное, мягкое, пахнущее какой-то тропической чепухой нутро «опеля». Впереди в подголовник водительского кресла был надежно впаян крепкий, коротко стриженный молодой затылок. Звучала негромкая музыка.
Как только машина тронулась, Валентин прикрыл глаза и едва не прослезился. Покой и блаженство — вот и все, что он сейчас чувствовал. До самого города он продремал и ответил лишь на единственный вопрос, с которым к нему обратился водитель: на какой улице его высадить.

Книжки цього автора
Ті, кого немає. Детальна інформація, ціни, характеристики, опис
Чотирнадцятирічну Марту спіткала справжня катастрофа: ­після багаторічної відсутності повернувся брат її матері, оселився в тій самій квартирі й почав переслідувати юну дівчину, домагаючись її   Читати далі »
130 грн
До кошика