Закрыть
Восстановите членство в Клубе!
Мы очень рады, что Вы решили вернуться в нашу клубную семью!
Чтобы восстановить свое членство в Клубе – воспользуйтесь формой авторизации: введите номер своей клубной карты и фамилию.
Важно! С восстановлением членства в Клубе Вы востанавливаете и все свои клубные привилегии.
Авторизация членов Клуба:
№ карты:
Фамилия:
Узнать номер своей клубной карты Вы
можете, позвонив в информационную службу
Клуба или получив помощь он-лайн..
Информационная служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Если Вы еще не были зарегистрированы в Книжном Клубе, но хотите присоединиться к клубной семье – перейдите по
этой ссылке!
Вступай в Клуб! Покупай книги выгодно. Используй БОНУСЫ »
УКР | РУС

Соня Мармен — «Сезон воронов»

Часть первая

1715

Жестокость шотландцев — не только один

из их худших недостатков, но и залог их вы-

живания.

Глава 1

Последний набег

Сентябрь 1715 года

 

На долину опускались сумерки, окрашивая в золотые и пурпурные тона холмы, укрытые вереском и высокими, выжженными летним солнцем травами. Коровы из стада клана Гленлайон мирно бродили по пастбищу, не подозревая, что из ближайших зарослей за ним следят несколько пар внимательных глаз.

Дункан Макдональд стянул с головы синий шерстяной берет и запустил пальцы в густую шевелюру цвета воронова крыла, блестевшую в лучах заходящего солнца.

— Хм… Если у нас получится увести всех коров, это будет знатное дело! В стаде не меньше тридцати голов! Неужели эти болваны Кэмпбеллы думают, что, если в прошлом месяце нам не повезло, мы не вернемся снова?

— Думаешь, они засели в хижинах? — спросил юноша, который лежал справа от него на влажном вереске.

Дункан натянул берет до самых бровей, густых и черных, и посмотрел на своего брата Ранальда.

— Если они и не в хижинах, то наверняка где-то поблизости! Кэмпбеллы никогда не оставляют свою скотину без присмотра надолго. Подождем еще! — решил он и принялся внимательно оглядывать окрестности.

— Что, если они нас заметили?

— Не думаю, — пробормотал Аласдар, приставляя руку козырьком ко лбу. — Сам знаешь: они напали бы первыми, если бы учуяли кого-то на своих землях!

Морщась и потирая спину, Ранальд привстал на коленях. Дункан отвернулся. Сердце его сжалось от сострадания. Он знал, что брата донимают боли в спине, и чувствовал себя виноватым. Легонько шевельнувшись, он перенес вес тела с одного локтя на другой.

Два года прошло с того ужасного дня, когда он чуть было не лишился брата. Ранальд был всего на полтора года младше и следовал за ним как хвостик. Когда это случилось, Дункану было семнадцать. Они с Ранальдом тайком пробрались в подвальчик, чтобы стащить немного «огненной воды» — этого знаменитого виски, которое их отец с Саймоном Макдональдом гнали всего четыре раза и берегли как зеницу ока.

Мать строго-настрого запретила им его пробовать: «Вы и так скоро узнаете, что делает с людьми эта отрава!» Спорить с ней бесполезно, это братья знали давно. Если уж мать что-то говорила, то лучше было зарубить это у себя на носу. Даже в семейных спорах последнее слово редко оставалось за отцом. Но любопытство оказалось сильнее страха: братья решили отхлебнуть по глотку «огненной воды» из дубового бочонка, который отец припрятал в погребке. С виду этот бочонок ничем не отличался от тех, в которых хранился обычный виски, — так старший Макдональд надеялся обмануть вора, если уж тот сумеет пробраться в его погребок. Но Дункана не проведешь! Юноша подсмотрел, в каком именно месте отец сделал на бочонке пометку-зарубку, а потому без труда его нашел.

Но дальше дело пошло из рук вон плохо: кто-то вошел в погребок, братья стали искать, где бы спрятаться, и Дункан случайно толкнул подпорку, которая удерживала у стены несколько пустых бочек. И случилось худшее: бочки с ужасным грохотом попадали на пол и покатились к тому месту, где затаился Ранальд. Отскочить мальчик не успел, и его привалило тяжелыми деревянными бочками.

Дункан закрыл глаза. Ему никогда не забыть, как кричал Ранальд, когда его вытаскивали из-под груды деревянных обломков. Оказалось, что у парня сломано несколько ребер и серьезный перелом в области таза. К тому же осколки костей могли повредить внутренние органы… Много дней у Ранальда был жар, и, чтобы притупить боль, доктор приказал давать ему шафранно-опийную настойку, а если таковой под рукой не окажется, то — насмешка судьбы! — ту самую «огненную воду».

Ранальд, как и положено крепким парням, выкарабкался. Но травма часто напоминала о себе болями в ногах, а спина с того самого дня болела постоянно. Теперь он всегда имел при себе фляжку с «огненной водой», чтобы заглушить боль, когда она становилась невыносимой. Однако на жизнь парень не жаловался, и на лице его постоянно играла белозубая улыбка.

Ранальд настоял на том, чтобы Аласдар с товарищами взяли его с собой в набег на Гленлайон. Ему исполнилось семнадцать, и юноша рассудил, что пришла пора становиться мужчиной. Дункан не смог ему отказать, хотя и предвидел шквал упреков, который обрушится на него, как только об их проделках узнает мать. Но ведь не думает же она, черт побери, что парень всю жизнь будет держаться за ее юбки!

— Никого не видно, — сказал Ранальд нетерпеливо, отвлекая брата от грустных воспоминаний. — Чего еще мы ждем? Не лежать же нам тут всю ночь, пока они приедут!

У меня скоро бубенцы отмерзнут, если не встану размять ноги! Кто знал, что вечером будет так холодно! Дункан посмотрел на младшего брата, улыбнулся и насмешливо ответил:

— Ничего, братишка! Попросишь Дженни погреть их как следует! Готов поспорить, она будет только рада!

— Дункан, перестань! Дженни не такая!

— Да она ради тебя на все готова, наивный ты дурачок!

Не знаю, почему ты до сих пор не сводил ее погулять ночью в верещатнике. Юбку приподнимет ветром, и тебе останется только закончить дело. Посмотришь, тебе понравится! Рано или поздно придется попробовать, Ранальд! Забавы с юбками и бубенцами очень скрашивают нам, мужчинам, жизнь!

Ранальд, который от слов брата покраснел до ушей, отвернулся и уставился на равнину, простиравшуюся у подножия каменистого холма, который они избрали своим наблюдательным пунктом.

— Ты это делаешь и с Элспет?

Дункан не ответил. Он тоже привстал в зарослях вереска, но так, чтобы его не было видно с равнины. Зрение его не обмануло: там, внизу, по тропинке ехали семеро всадников.

— Вот и они! — воскликнул он, вынимая кинжал из ножен, болтающихся на поясе.

Он поправил перекинутый через плечо плед и посмотрел на Аласдара, который тоже заметил всадников. Потом его взгляд вернулся к брату. Тот хмурился, на лице читались страх и волнение. И все же Дункан знал, что в душе Ранальда, как и в его собственной, нарастает возбуждение — приятное будоражащее кровь возбуждение, от которого обостряются все ощущения. Такое бывало, когда он ласкал нежное смуглое тело Элспет. Чувство, овладевшее им в эту минуту, было очень похоже на сладострастное предвкушение с покалыванием внизу живота…

Дункан положил руку брату на плечо и легонько сжал.

— Помнишь наш уговор, Ран? Если ты видишь, что дело плохо, то поворачиваешься и убегаешь, не думая об остальных! Коров на наш век хватит. Если с тобой что-то случится, мать спустит с меня шкуру, да и я буду корить себя за это до конца своих дней! Понял меня?

— Ну понял… — пробормотал Ранальд, вынимая из ножен кинжал.

— Еще ждем? — спросил кто-то из их спутников.

— Ждем. Скоро они уберутся восвояси. Пусть в последний раз пересчитают свою скотину! — ухмыльнулся Аласдар.

Сын лэрда Гленко поправил берет, зарядил пистолет и поочереди осмотрел своих людей. Он больше не улыбался. Выражение лица его было спокойным и решительным. Дункан усмехнулся про себя. Он хорошо знал Аласдара Макдональда. Тот унаследовал мудрость своего отца и обычно был приветлив со всеми. Но когда речь заходила о серьезных вещах, связанных с риском, Аласдар умел быть жестким и требовал от своих людей беспрекословного подчинения. Тот, кому хватало дерзости возражать или, еще хуже, нарушить приказ, на своей шкуре узнавал, насколько беспощаден в гневе наследник родового имени Макиайн. Да, лучшего предводителя клана, чем Аласдар, нечего и желать… Ведь не зря же в нем течет кровь его славного деда, великого Макиайна!

— Кровь Кэмпбеллов без причины не проливать!

Посмотрев на одного из спутников, крепкого и грубоватого на вид парня, который ногтем проверял степень остроты своего кинжала, он с нажимом спросил:

— Алан, тебе понятно?

— Понятно… — проворчал в ответ крепыш. Было очевидно, что он разочарован и рассержен.

Притаившись за живой завесой из зарослей дрока, шестеро молодцов дождались, пока последний Кэмпбелл скроется за холмом, и поспешили к своим лошадям, оставленным неподалеку в месте, надежно скрытом от посторонних глаз.

Дункан держался рядом с братом, пока они собирали стадо и гнали его вверх по склону, к горному хребту, который приведет их на равнину Раннох-Мур. Ранальд, судя по всему, оказался в своей стихии — для новичка он справлялся очень даже неплохо.

— Парни, поторапливаемся! — крикнул Аласдар. — Быстрее, черт вас побери!

Солнце село. Великолепная долина Гленлайон быстро тонула во мраке. Дункан же не мог отделаться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает, и поэтому постоянно оглядывался. Но вокруг не было ни души. И все же…

— Ран, гони стадо вместе с остальными, а Аласдару скажи, что я скоро вас догоню! Хочу вернуться и проверить, нет ли за нами погони.

Ранальд с беспокойством посмотрел на брата.

— Зачем это? Тут никого, кроме нас, нет!

— Знаю. Но проверить, все ли спокойно, надо!

— Ладно! Только смотри в оба! Мать скажет, что это я виноват, если с тобой что-то случится!

Дункан в ответ только широко улыбнулся, блеснув в темноте безукоризненно белыми зубами, повернул коня и умчался, оставив за собой облако пыли. В хижинах не было ни души, и все же, обходя их даже в третий раз, юноша не мог отделаться от чувства, что за ним следят. Стадо и его спутники уже скрылись за холмом, и в темной долине стало очень тихо. И вот, когда он в последний раз осматривал окрестности, наметанный глаз охотника приметил дрогнувшую веточку ольхи недалеко от ручья, орошавшего долину и стремившегося к речке Лайон.

Вполне могло оказаться, что в зарослях затаился какой-то зверек, но проверить стоило. И вдруг из кустов появился человек и со всех ног бросился вниз по склону холма. Дункан вскочил на коня и пустился в погоню. Несколько секунд — и он прыгнул на беглеца сверху, схватил его в охапку, и они вместе покатились по земле, ударяясь об острые камешки и ветки вереска. Когда они наконец замерли, тонкий голосок воскликнул:

— Проклятье! Убери от меня свои грязные лапы, Макдональд!

— Черт бы тебя побрал! Да ты еще и девчонка?

Дункан, который уже успел сесть беглянке на ноги, придавить ее коленом к земле и приставить к шее острие ножа, чуть

ослабил хватку.

— Что ты здесь делаешь, женщина? — спросил он грубо. — Не поздновато ли ты спустилась в долину за цветами?

Лица ее, скрытого за густой копной рыжих волос, он видеть не мог, но ноздри приятно щекотал аромат розовой

воды.

— Ты меня раздавишь, мерзкое отродье Макдональдов! — крикнула девушка, извиваясь и дергаясь в попытке вырваться. — Украли наших коров, грязные ворюги! Ненавижу вас!

Лучше бы дед всех вас перере…

Закончить фразу она не успела: Дункан перевернул ее лицом вверх и приставил нож к нежному горлу. Во взгляде его ясно читалась жажда убийства. Девушка застыла, настолько ясной была угроза, исходившая от холодной стали и этих холодных, страшных в своем гневе глаз. Губы ее задрожали, кошачьи глаза расширились.

— Я… Я не хотела так говорить…

Дункану вдруг стало трудно дышать. От одного намека на резню, обескровившую его клан двадцать три года назад, в нем вскипела слепящая разум ненависть. Он едва удержался, чтобы не вонзить нож в белую плоть маленькой чертовки, которая билась под ним и ругалась как сапожник. Но стоило ему заглянуть в ее глаза…

— Думаю, ты и правда не хотела. Чтобы такие грубые слова да срывались с красивых губ…

— Нет, я не хотела.

Девушка перестала вырываться и теперь смотрела на него со страхом. Дышала она по-прежнему тяжело. Дункан окинул ее быстрым внимательным взглядом, от которого не укрылись красивые округлости под заляпанным грязью корсажем.

— Кто ты такая?

Незнакомка сглотнула, и до Дункана дошло, что нож его все еще упирается в ее нежную белую шею. Он медленно отвел клинок, но возвращать пленнице свободу движений не торопился. Единственным оружием, которым, судя по всему, располагала дерзкая девчонка, был ее язык, но с этим он уж как-нибудь справится…

— Кто ты такая? — повторил он грубо.

— Не скажу!

— У тебя змеиный язык, значит, ты из Кэмпбеллов! — заявил он и снова смерил ее с головы до ног испытующим взглядом. — Ты вспомнила своего деда… Уж не внучка ли ты этого поганца Роберта Кэмпбелла?

Она не ответила, но и взгляда не отвела. Дункан крепче сжал ее запястья, потому что девушка снова попыталась вырваться. Молчание доказывало правоту его догадки.

— Ну, тем лучше для меня! Не каждому везет посидеть верхом на дочке лэрда Гленлайона!

— Чтоб ты сдох! — крикнула девушка прямо ему в лицо и снова завертелась и забилась, как наживка на крючке.

Странное дело, но ее движения направили его мысли в совершенно иное русло. И как Гленлайон сумел произвести на свет такую прелесть? Сердце его застучало быстрее. Дункан закрыл глаза и вдохнул больше воздуха, пытаясь подавить возбуждение, которое вызывала у него эта девчонка. Желания теснились в его голове, одно похотливее другого. И все же он понимал: это неподходящий момент, чтобы заняться дочкой Гленлайона всерьез. Ее родственники могли вернуться в любой момент, и, застань они его на месте преступления, веревочной петли на шее точно не избежать! Другое сейчас важно — коровы, его спутники, возвращение домой…

— Черт с тобой!..