Закрыть
Восстановите членство в Клубе!
Мы очень рады, что Вы решили вернуться в нашу клубную семью!
Чтобы восстановить свое членство в Клубе – воспользуйтесь формой авторизации: введите номер своей клубной карты и фамилию.
Важно! С восстановлением членства в Клубе Вы востанавливаете и все свои клубные привилегии.
Авторизация членов Клуба:
№ карты:
Фамилия:
Узнать номер своей клубной карты Вы
можете, позвонив в информационную службу
Клуба или получив помощь он-лайн..
Информационная служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Если Вы еще не были зарегистрированы в Книжном Клубе, но хотите присоединиться к клубной семье – перейдите по
этой ссылке!
Вступай в Клуб! Покупай книги выгодно. Используй БОНУСЫ »
УКР | РУС

Бернхард Хеннен - «Меч эльфов»

По стопам предка

И все же Гуннар не мог отвести взгляд. За вратами, сотканными из пляшущего света, было заполненное мраком пространство, которое пересекала золотая тропа. А на другом конце тропы, всего лишь в паре шагов от начала, открывались вторые ворота. Гуннар увидел весенний луг, холм, вершину которого венчал могучий дуб…
А затем появилась всадница. Казалось, она парит над золотой тропой, словно призрак. Всего лишь один удар сердца — и она прошла сквозь ворота. Пляшущий свет померк. Мгновение еще доносился аромат весеннего луга, затем снова воцарилась зима.
Гуннар увидел эльфов, как только научился ходить. Еще при дворе его отца они были частыми гостями. Но никогда прежде не доводилось королю видеть, как они приходят из другого мира. Он во все глаза глядел на женщину на молочно-белой кобыле, словно на привидение. Она была одета в серебристо-серые одежды, настолько нежные, что казались сотканными из лунного света. Ледяной северный ветер играл ее длинными черными волосами. Она была так невообразимо прекрасна, что король не мог вымолвить ни слова.
Всадница была одета так, словно собиралась на праздник летней ночи, тем не менее ледяной холод как будто не доставлял ей ни малейших неудобств.
— Ты сказал, твоя жена на грани смерти.
Гуннар смог только кивнуть. Он откашлялся, но голос оставил его.
— Меня зовут Морвенна, дочь Алатайи, — сказала она и протянула ему руку.
Хотя она была ниже его и очень изящна, рукопожатие получилось крепким. Без всяких усилий она подняла Гуннара и посадила на лошадь перед собой. Затылком он чувствовал ее теплое дыхание. Эльфийка натянула поводья, и лошадь понеслась вниз по крутому склону. Они скакали по его следам, по широкой оставленной им борозде, когда он с трудом поднимался в гору. Обитые серебром копыта лошади даже не проваливались в снежное покрывало. В пути их сопровождал лишь нежный звон колокольчиков на сбруе, а вокруг стояла тишина. Ночь наблюдала за ними, словно чувствуя, что в мир людей вторглось нечто чуждое.
Гуннар с тоской подумал о своем предке и цене, которую Мандред когда-то заплатил за помощь эльфов. Тревога заставила короля наконец заговорить.
— Что потребует твоя королева за помощь? — хрипло спросил он.
Морвенна промолчала, однако Гуннар был уверен, что та улыбается за его спиной.

 Перед рассветом

Гуннар вышел из душного праздничного зала на широкий двор замка. Радостный шум перешел в пьяное бормотание. Ярлы Фьордландии, тролли и кентавры пировали вместе. Они ждали рождения наследника престола. Как же долго они ждали!
Король в отчаянии поднял взгляд к ярко освещенному окну на другой стороне двора. Он надеялся, что с прибытием Морвенны все станет лучше. Но эльфийка находилась там, наверху, уже несколько часов. Заря давным-давно прогнала с неба зеленое колдовское сияние. Пошел небольшой снег. Гуннару показалось, что стало немного теплее.
Перед ним посреди двора стояла кобыла эльфийки и смотрела на него. У нее были светло-голубые глаза. Не бывает у лошадей таких глаз! И не должна она на него так смотреть. Будто понимает, что творится у него на сердце.
Вновь отворилась дверь в праздничный зал. В холодном утреннем воздухе раздались обрывки песни. Затем дверь захлопнулась и оборвала мелодию. Под чьими-то шагами заскрипел снег.
— Все будет хорошо, Гуннар. Она же эльфийская колдунья, — раздался хорошо знакомый голос. Сигурд положил руку ему на плечо. — Ты же знаешь, они очень искусны.
Гуннар знал своих воинов. Они тоже умели колдовать. Но настоящие целители были редкостью. Нужно доверять Морвенне!
— А как у твоей жены было?
Сигурд смущенно рассмеялся.
— Меня не было при этом, мой король. Это было летом, три года назад, когда мы бились в Стовии. Знаю только то, что рассказывала мне кормилица. Будто поднялась моя жена прямо посреди ужина. Перед ней на столе лежала нетронутая ножка ягненка. А потом у нее внезапно намокли юбки. Не прошло и получаса, как моя дочь появилась на свет. — Он щелкнул пальцами. — Так просто. По крайней мере, так они мне сказали.
Гуннар на это ничего не ответил. Это было не то, что он сейчас хотел услышать. Великие боги, что же происходит там, наверху? Он думал, что если эльфийка придет, то все сразу станет хорошо…
— Мой король?
Сигурд поглядел на него так, словно он что-то сказал. Гуннар ничего не слышал —слишком уж поглощен был своими мыслями.
Крик заставил его вздрогнуть. Вот, опять началось! Это продолжалось уже два дня. Почему же оно никак не закончится? Сколько еще мучиться Роксанне?
Сигурд крепко схватил его за руки.
— Тебе не нужно сейчас быть здесь. Ты не можешь помочь жене. Разве будет лучше, если ты тоже станешь мучиться? Возвращайся в зал.
— Но ведь это предательство… если я не буду рядом с ней.
— Повивальная бабка с эльфийкой вышвырнули тебя вон, — напомнил ему Сигурд.— Идем, нам обоим сейчас лучше напиться и упасть под стол. Ты ничем не поможешь там, наверху… Поэтому давай делать то, что всегда делали мужчины, в то время как их жены рожали детей.
Гуннару хотелось быть на поле боя, в самой гуще битвы. Тогда он знал бы, что делать. А сейчас он чувствовал себя таким беспомощным, как никогда прежде.
— Ты уже знаешь, как назовешь его?
Гуннар колебался. Да, он уже выбрал имя, но пока еще никому его не говорил. Даже Роксанне. Было дурной приметой говорить об именах еще не рожденных детей. Сигурд ведь должен об этом знать! Вероятно, он уже слишком пьян… Его сына будут звать Снорри. Это хорошее имя для воина!
Кобыла эльфийки рыла копытом свежевыпавший снег, по-прежнему глядя на него своими невозможными глазами. Гуннар чувствовал себя так, словно на него вылили ушат ледяной воды. Эти глаза…
Роксана умрет. Внезапно он поверил в это. Ее крики стихли. Лут оборвет нить ее жизни. В любой миг…
Он должен быть рядом с ней.
Над крышами выл северный ветер, наделяя резные драконьи головы призрачными голосами. Снегопад стал стихать. Кобыла эльфийки превратилась в нечеткий силуэт. В снегопаде Гуннар увидел какие-то тени и силуэты, сотканные из ветра, льда и вечности. Духи его предков собрались, чтобы проводить его жену в последний путь в Златые чертоги.
— Видишь их?
Сигурд заморгал.
— Кого?
Можно ли доверять ему?
— Не такая это ночь, чтобы гулять по улице. Не искушай судьбу, мой король! Ты был у звезды альвов и вернулся на лошади эльфийки. Возвращайся в зал. — Сигурд по-прежнему держал его за руки. — Это ночь для детей альвов и богов. Ты не можешь помочь своей жене. Пожалуйста, идем со мной!
Гуннар вырвался и перебежал двор. Он не бросит Роксанну в беде. Шаги гулко отдавались на каменном полу, а в балках крыши завывал ветер.
Он бросился вверх по лестнице и остановился на верхней ступеньке. Роксанна умолкла. В коридоре, ведущем в ее спальню, было совершенно тихо. Может быть, эльфийка и повивальная бабка все-таки правы? Вдруг от его присутствия там будет только хуже?

Единственно правдивая история

— Тот, кому никогда не приходилось задумываться над тем, сколько нужно варить подошвы сапог, прежде чем их можно будет разжевать, — просто болтун! Сегодня мир полон хорошо откормленных болтунов, которые каждое утро едят кашу с медом и ходят, гордо выпятив брюхо. Они ведут себя так, словно присутствовали при том, как над Альвенмарком развевалось знамя Древа крови. Поток их речи подобен теплому зловонию, дунувшему прямо в лицо, и мне становится дурно, когда я слышу, как они говорят о безногой королеве и ее рыцаре-эльфе. О, увижу ли я когда-либо, как краснеют те из вас, которые пользуются более грубыми словами? Я гном, кобольд, и принадлежу к тому народу, от которого высокорожденные дети Альвенмарка и так ожидают только самого дурного. Почему вы должны терпеть мой грубый тон? Потому что я как хронист служу правде и в отличие от других писак не задерживаюсь на том, что вам, вероятно, хотелось бы услышать. Я жил среди людей и знаю, какие они! Я видел, как они при том, над чем многие из нас смеются, достигают величин, которые редко даются лучшим детям Альвенмарка. Да, так оно и есть, даже их известнейшие герои никогда не смогут устоять в бою против рыцаря нашей королевы Эмерелль, ни один из них никогда не сможет стать столь умелым мастером, как кобольд, столь же сильным, как тролль, или пить, как кентавр. Они знают это, но никогда не сдаются и пытаются быть лучше, чем отведено им судьбой. И при этом они не надменны. Они страдают… Так же, как их королева, судьба которой меня, бессердечного старого кобольда, трогает настолько сильно, что я никогда не забуду ее. Не выношу, когда теперь болтают о последней владетельнице Фьордландии. Неважно, что о ней говорят, я знаю, что она всегда оставалась верна своему рыцарю. И тому, кто посмеет при мне утверждать обратное, я отрежу пальцы на ногах!
Я знавал ее, их последнюю королеву. Она боялась меня еще тогда, когда мы встретились впервые. Это я отрезал ей ноги. Поэтому я и пишу эту историю. Я не эльф, который станет маскировать правду за тысячами красивых слов. Я не болтун, потому что мне в зиму Детей льда доводилось есть подошвы своих сапог. Я знаю, что такое смирение и что такое любовь. Всему этому научило меня одно человеческое дитя.
Не проходит и дня, чтобы я не спросил себя, что мы, дети Альвенмарка, сделали не так и насколько велика наша вина. Неужели наше проклятие в том, чтобы приносить тем, кого мы любим, страдание и разрушение? Да, в первую очередь тем, кого любим… Нет, не слезы размывают чернила. Я сижу на террасе своего дворца в Вахан Калиде, высоко над лесным морем, а погода стоит настолько жаркая, что даже эльфу пришлось бы туго. Я проливаю пот, а вовсе не слезы! Те, кто знает меня, ведают, что не в моих привычках хныкать, словно какая-нибудь фея. А если кто-нибудь из вас, читающих эти строки, посмеет утверждать обратное, то я превращу его или ее лживый язык в засохший корешок.
Рассуждая о прошедших годах, ученые клеветники часто спорят о том, когда началось несчастье. Некоторые думают, что все началось на Большом Совете Искендрии, когда новые рыцари, у которых на щите изображено Древо крови, получили командование над войсками церкви Тьюреда. В тот день они обещали искоренить язычество, а вместе с ним и детей Альвенмарка. Другие утверждают, что все началось в тот день, когда последние бояре Друсны получили в подарок песочные часы. Или в ночь позорного предательства, последовавшего за этим днем.
Я же вам скажу, что все это полнейшая ложь, распространяемая гадящими чернилами хронистами; сказки, написанные дураками, которые думают, что великие истории всегда начинаются там, где сильные мира сего делят королевства. Те, кто пишет книги по истории, чувствуют себя обязанными скрывать банальность действительности под блеском славы. Возможно, они поступают так, чтобы оградить вас от ужасной действительности. Может быть, они не хотят разрушать вашу веру в то, что все мы живем в упорядоченном и безопасном мире. Обо мне всегда болтали, что страдания других доставляют мне радость, что мне приятно быть злым. Все это не что иное, как клевета завистников! Забудьте о ней! От меня вы услышите правду, только правду и ничего, кроме правды!
Как случилось, что знамена Древа крови веют над Альвенмарком? Все это началось с того, что один шелудивый пес, о котором говорили, будто он любит кусать детей, не сумел убежать с заднего двора. Вероятно, он задержался там, поскольку ел труп своего хозяина. Мальчик, наблюдавший за этим, никогда не задавался вопросом, почему блохастый пес торчал на этом заднем дворе. Однако, чтобы стать романтическим героем, возможно, нужно обладать именно этим качеством: не видеть правды, даже если она в буквальном смысле смердит до небес.
Поверьте мне, именно эта чертова собака взрастила героя. И поэтому история о неподвижной королеве и эльфе-рыцаре начинается с нее, по крайней мере, если рассказывать ее правильно…
Цитируется по:
«Последняя королева, том 1 — Дитя чумы, стр. 7 и далее».
Написано: Брандаксом Тараном,
Повелителем вод в Вахан Калиде,
полководцем гномов.

Сероглазый

Тощие псы из стаи, пришедшей в деревню сегодня в обед, загнали сторожевого пса в самый дальний уголок окруженного стеной двора. Оттуда Баррашу уже некуда было бежать. Он громко залаял и бросился в атаку. Однако клыки большой желто-коричневой собаки схватили пустоту.
Люк в ярости вынул из крыши еще одну черепицу и швырнул ее из окна кузни во двор. На этот раз мальчик попал в вожака стаи. Лохматая бестия, только что угрожавшая Баррашу, съежилась и изучающе поглядела на Люка. Скотина не издала ни единого звука.
Барраш прыгнул, пытаясь схватить вожака за загривок, пока тот еще глядел на Люка. Однако тощая собака увернулась от сторожевого пса с ужасающим проворством и укусила его за бок, прежде чем тот, в свою очередь, успел увернуться.
Андре, кузнец, всегда похвалялся, что у его Барраша в жилах течет кровь медведедавов. Да, тех самых легендарных боевых собак Фьордландии. Полковые командиры язычников столетиями кормили собак печенью убитых членов рыцарского ордена и священников, так ему однажды рассказывал Андре. Они делали это для того, чтобы превратить их в особенно злых, безбожных собак. Поэтому Церковь предала этих собак анафеме. Держать их было запрещено. Священники жгли их на кострах.
Однако кузнец никогда особенно не интересовался церковью и ее заповедями. Ему очень нравилось, что священники не забредали к нему во двор.
Давным-давно Андре сражался в языческих войнах. На море — против жителей фьордов, в безбрежных лесах Друсны — против жутких людей-теней. Но удивительное дело: казалось, он презирал священников точно так же, как и язычников. Он был странным человеком с самой обыкновенной собакой.
Барраш задрожал, его задние лапы подкосились под грузом тяжелого тела. Из последних сил он поднялся и, низко, гортанно заворчав, бросил вызов горным тощим псам. Они были намного меньше его, и тем не менее было в них что-то такое, от чего становилось страшно. Они вели себя тихо, потому что были уверены в победе. Все остальные собаки деревни разбежались, когда пришла новая стая. Остался только Барраш.
Люк терпеть не мог огромных медведедавов. Однако теперь они были последними, кто защищал деревню Ланцак. А это объединяло! Барраш был вредной собакой. Один раз он порвал ему штаны и сильно укусил за бедро. Это он поймал Люка, когда тот пытался забраться в слуховое окно омшаника.
Словно по какому-то знаку, три тощих пса одновременно бросились вперед, чтобы положить конец сопротивлению Барраша. Собака отпрянула в самый дальний угол между сараем с углем и стеной. Яростно рыча, она пыталась укусить пришельцев. Люк выломал еще одну черепицу и швырнул ее во двор.
— Убирайтесь отсюда, мерзкие твари! Разрази вас гром!
Бросок Люка не достиг цели. Тощие собаки не удостоили его даже взглядом. Тихо рыча, они окружили Барраша. Каждый раз на него нападали по меньшей мере сразу две псины, и неважно было, насколько храбро он защищался, как ловко и отчаянно нападал, — с каждой атакой на его теле прибавлялось ран. Конец был очевиден. Однако пес не сдавался. Его роскошная желто-коричневая шерсть была покрыта большими кровавыми пятнами. Каждый раз, когда тощие собаки бросались на него, он немного медленнее предпринимал очередную попытку добраться до их глоток.

Праздник коронации

Юливее стояла у заднего входа в охотничий дом. Для людей это был настоящий дворец. Расположенный в лесной глуши, когда-то он служил второй резиденцией одному из бояр. Длинное, низкое сооружение с остроконечной крышей было покрыто небрежно вырезанными деревянными фигурками. Чтобы скрыть плохое качество фигурок, их раскрасили совершенно неподходящими цветами. Господский дом окружала дюжина других построек: конюшни, дома для прислуги, каретный сарай. Они  словно рассказывали, что у боярина давно закончились средства для поддержания их в порядке. Это было жалкое место для коронации, на которой ожидалось присутствие королевы Альвенмарка.
Взгляд Юливее скользнул по пастбищам, окружавшим поместье. Они превратились в военный лагерь. Легкий моросящий дождик шел уже целую неделю, и множество ног истоптало лужайки, окружавшие охотничий домик, превратив их в грязные лужи.
Так же плохо, как и лужайки, выглядели фьордландцы и друснийцы.
Юливее по-настоящему нравились люди. Гораздо больше, чем большинство эльфов. Но выносить неспособность людей поддерживать чистоту было тяжело. Хотя они по мере сил пытались смывать грязь с одежды и, очевидно, предпочитали появиться на коронации в мокром, а не в забрызганном грязью платье, борьба была неравной.
Зато эльфы были безупречны. Казалось, грязь избегает их, чтобы с еще большей силой набрасываться на других. Тролли, кобольды и маленький отряд кентавров, как и люди, были забрызганы грязью до самых бедер.
К огромному сожалению, из людей лучше всех выглядели пленные рыцари. У них забрали доспехи и, само собой разумеется, оружие. Но некоторые из них умудрились сохранить по крайней мере нож для бритья: на их лицах не было даже щетины. За одеждой они тоже следили тщательно. Когда остальные мужчины в конце дня падали без сил, рыцари чистили одежду и сапоги. Часто они выстраивались в ряд и распевали свои мрачные песни о святых и Тьюреде, их божестве.
Рыцари приводили Юливее в ужас. Хотя Тирану и не щадил их, но сломить не сумел. Они даже не были похожи на пленных — так гордо стояли под дождем. Своим примером они поддерживали дух сопротивления и в остальных пленниках. Гребцы, моряки и солдаты не были выбриты, но даже длинные переходы не смогли сломить их дисциплинированность. При всей той ненависти, которую испытывала к ним Юливее, к ее чувству примешивалась толика уважения. Она спрашивала себя, что могло заставить рыцарей стать такими. Какой огонь горел в них, придавая им такую силу?
Волшебница-эльфийка отвернулась и пошла вдоль длинной стены охотничьего дома. Она чувствовала взгляды мужчин — жадные, а иногда и похотливые. Рыцари знали, что это она уничтожила галеасу. Кобольд Брандакс утверждал, что за ее голову назначили награду. Возможно, было бы разумнее все же велеть поискать спрятанные ножи для бритья? Со времен битвы на озере Тирану только и ждал повода казнить парочку рыцарей.
Юливее некоторое время размышляла над тем, не стоит ли указать ланголлионскому князю на то, что у людей щетина без ножа с лица не сходит. А потом отбросила эту мысль. Она не станет действовать на руку этому мяснику. На озере она дала себе волю, хотя и не предполагала, что произойдет с кораблем. На ее руках теперь слишком много крови… Нет, она ничего не скажет Тирану: не нужны ей новые мертвецы.
Поскольку у эльфов борода не росла, Тирану, очевидно, еще не догадался, почему у части людей тоже нет бороды. Его самоуверенная наглость раздражала. Надо надеяться, что сегодня Эмерелль лишит его полномочий.
Юливее обошла дом и поднялась на террасу перед домом. С шестов, установленных вдоль фронтона, свисали мокрые флаги. Здесь толпились представители человеческой знати. Как они старались! И все же удушливый запах мокрой шерсти и меха мешал торжественности момента, которого они все ждали.
Эмерелль сделает вид, что ничего не замечает. Никто из ее свиты не последует этому примеру. Вероятно, королева обладает достаточным величием, чтобы просто не замечать таких вещей. Но остальные будут насмехаться над людьми, когда они уйдут. «Наши вонючие союзники». Мысль об этом привела Юливее в ярость. Они так храбро сражались и, конечно же, заслужили признательность.
Юливее отошла и встала за группой ожидающих. Люди-воины образовали длинную шеренгу вдоль грязной дороги, ведущей к опушке. Мужчины в кольчугах, с медвежьими мехами на плечах, опирающиеся на огромные топоры, в украшенных перьями беретах стояли в самом начале. За ними следовали тролли, кобольды и другие дети альвов, занявшие свои места без определенного порядка. Над их головами висели знамена, которые носили из битвы в битву на протяжении столетий: серебряная русалка —Альвемера, скрещенные боевые молоты — троллей, золотые челны на черном поле — хольдов Вахан Калида. Знамена, вокруг которых слагались тысячи историй.
Зазвучали фанфары. Мандриды, личная гвардия королевского семейства Фьордландии, собрались вокруг палатки, стоявшей невдалеке от охотничьего домика. Юливее узнала Сигурда. Капитан хорошо выполнил свою задачу. Никто не усомнился в его словах, когда он предстал перед собранием ярлов и бояр и сообщил о том, что король Гуннар с горсткой эльфов погнался за похитителями. Короля считали героем, а героизм всегда был хорошим извинением для всяческих глупостей.
Червленые нагрудники, густые бороды, пурпурные накидки — мандриды выглядели по-варварски впечатляюще. У каждого воина был собственный герб, но все они содержали красные и черные цвета на белом фоне: витые узоры из узелков, стилизованные волчьи морды, орлы, косули. Юливее нравились эти дикари. В них было что-то колдовское, подобное белому волку, которого встретишь на белой равнине лунной ночью. А еще они поражали своей верностью. Они единственные поддержали бы Роксанну и безо лжи Сигурда.
Эльфийка нащупала на поясе тоненькую флейту из розового дерева. Давно она на ней не играла! Это инструмент лучших времен — времен празднеств и беспечности. Волшебница осторожно приставила к губам полированный мундштук и вспомнила коронации в далеком Вахан Калиде, в другом мире. О том месте, где тролли когда-то завладели эльфийской короной и где, несмотря на все интриги и войны, Эмерелль короновали снова и снова. В воспоминаниях эльфийка видела и ощущала тысячи ароматов лесного моря, роскошь князей Альвенмарка и магии ночей коронации, когда небо взрывалось блеском магических фейерверков. Это придало ей силы, когда она зачерпнула магии леса и начала играть. Мысль высушила знамена людей. Тихая трель призвала бриз, унесший запах мокрой одежды, и развернула знамена над кровлей охотничьего домика. Зеленый дуб Фьордландии! Легендарное королевское дерево, которое росло на могильном холме в сердце Фирнстайна, там, где уже тысячелетие находили последнее пристанище потомки Мандреда Торгридсона. Золотая стрела и золотой якорь потерянного Вилусса развевались рядом с серебряным копьем Латавы и белым оленем Райги.
Морось прекратилась. Облака пронизал золотой осенний свет. Целиком охваченная своим колдовством, эльфийка почти ничего не замечала, но почувствовала, как человеческие дети реагировали на ее магию, хотя и не осознавали силу, придавшую блеск этому особенному мгновению.
Отчаявшиеся мужчины снова гордо подняли головы, убрали со лба мокрые волосы, а некоторые посмотрели на осеннее солнце. Юливее осторожно вплела в порывы ветра запах мускуса, дикого меда и лесных цветов. Ароматы, знакомые человеческим детям, не нарушат хрупкой гармонии.
На опушке зазвучали серебряные фанфары. Примчался отряд здоровенных кентавров из Уттики, одетых в отливающую золотом бронзу. С их плеч свисали белые накидки, а во все стороны летела грязь из-под тяжелых копыт.
Вокруг палатки королевы началось волнение. Вышла Роксанна. Лицо ее исхудало, черные волосы уложены в искусную прическу. Она была одета в простое белое платье и носила древние украшения давно превратившихся в пыль королев. Рядом с ней шел Сигурд, который нес на щите корону Фьордландии: крылатый шлем, сохранившийся со времен первого поселенца, пришедшего в одинокие фьорды Севера.
Во главе своей гвардии Роксанна неторопливо подошла к порталу охотничьего домика.
Кентавры тем временем окидывали мрачным взглядом каждого из людей, словно могли читать прямо в их сердце и таким образом обнаруживать предателя. Юливее знала, как сильно обижались некоторые эльфы на то, что Эмерелль доверяла диким кентаврам больше, чем высокорожденным князьям.
Тирану, в сверкающем черном доспехе похожий на большое злое насекомое, отбросил волосы назад и вызывающим взглядом посмотрел на стражу Эмерелль.
Наконец предводитель кентавров приставил к губам обитый серебром рог, раздался протяжный жалобный звук. С опушки леса поднялась стая птиц. А потом появилась она: Эмерелль со своими приближенными. Их было совсем немного, но они ехали под зеленым знаменем Альвенмарка. Олловейн, мастер меча, последний из княжеского рода Карандамона, одетый во все белое, вел небольшую группку отборных эльфов-воинов, защищавших Эмерелль. Справа от королевы ехала Обилее со знаменем Альвенмарка в руках. Замыкали выезд семь юных эльфиек на белоснежных скакунах.
При виде девушек Юливее улыбнулась. Она сама когда-то была в свите королевы. У каждой девушки был титул и важное задание при дворе. Но в основном они были собраны вокруг госпожи затем, чтобы хорошо выглядеть и придавать пышность выходам королевы.
В окружении вооруженных эльфов Эмерелль казалась маленькой и хрупкой. Как и придворные дамы, она сидела в дамском седле. На королеве было платье нежного серо-голубого оттенка, какой принимают иногда облака на рассвете. Чтобы выглядеть благородно, ей не нужны были никакие украшения.
Юливее почувствовала, как все воины-варвары задержали дыхание, увидев владычицу Альвенмарка — создание почти одного возраста с миром, королевой которого она была.
Юливее опустила флейту. Ни одно волшебство, которое она сплела бы, не могло придать дополнительного блеска выходу владычицы Альвенмарка.
Перед Роксанной Эмерелль придержала коня. Олловейн спешился и поддержал седло королеве, когда та стала спускаться с лошади. Ей не нужна была его помощь, но она видела, что лучший воин королевства гордится возможностью служить ей.
Королева обняла Роксанну, словно они были задушевными подругами. Она недолго говорила с ней, и Юливее поняла, что даже будущая владычица Фьордландии не знает, что овдовела. Все это было спектаклем, призванным помочь последним свободным народам сохранить силы в борьбе против церкви Тьюреда.
Роксанна первой подошла к порталу охотничьего домика. Тролли опустились перед ней на колени, и даже безжалостные черные всадники Тирану склонились, когда она проходила мимо.
Эмерелль последовала на некотором расстоянии за Роксанной.
Юливее осознавала, что сильно нарушает этикет, но все же протолкалась через ряды гостей. Королева Альвенмарка не останется надолго, а десятки просителей уже ждут возможности поговорить с ней.
Олловейн видел, как она пробиралась сквозь толпу, и взглядом велел ей остановиться, но она проигнорировала его приказ.
— Моя королева, можно два слова?
— Юливее! — Владычица улыбнулась. — При дворе стало спокойно, почти тихо с тех пор, как ты ушла.
Роксанна не заметила вмешательства. Она шла дальше, к праздничной зале охотничьего домика, окруженная плотным кольцом мандридов. Эмерелль велела своим девушкам следовать за человеческой дочерью, чтобы меньше было заметно нарушение протокола коронации.
Откуда-то возникла цветочная фея, ростом не больше ногтя, принялась летать на своих крылышках вокруг Юливее, дергать за волосы и шептать: «Оставь это. Нехорошо мешать празднеству».
— Госпожа, ты должна пойти к Фенрилу. — Эльфийская волшебница указала рукой на каретный сарай, расположенный напротив охотничьего домика. — Всей моей силы не хватает, чтобы разбудить его.
— Сейчас не время, чтобы…
— Но, госпожа, — перебила Юливее королеву, и ее тут же сильнее дернули за волосы. — Разве не чудесно, если бы он был рядом с тобой во время коронации?
В зале зазвучали фанфары и глухой рев военных рогов Друсны.
— Юливее, мне известна судьба Фенрила, мне он тоже был верным другом, но…
— Нет, не говори этого! Он не был. Он есть! Он не в прошлом. Он жив. Пожалуйста…
Роги и фанфары умолкли. Слишком рано. Мгновение стояла тишина. Олловейн обхватил королеву и притянул поближе к себе.
Раздался одинокий крик.
Воины повторяли друг другу приказы. Через портал по направлению к ним прошла молодая друснийка, бледная как смерть.
— Защищайте королеву! — велел Олловейн.
Гвардия Эмерелль плотно сомкнулась вокруг нее. Мастер меча уговаривал королеву, но та противилась. Юливее не слышала, что они говорили друг другу. Крики становились громче. Гости устремились к двери на улицу. Где-то плакал ребенок. По полу были разбросаны венки из цветов.
Эльфийская волшебница шла против течения. Внезапно путь ей преградил Сигурд.
— Не ходи туда, госпожа!
— Что случилось?
Он беспомощно раскинул руки. Глаза его расширились от ужаса.
— Там смерть, — выдавил он наконец из себя. — Но только для вас… Я не знаю… Не ходи туда!
Юливее отстранила его и удивилась, что высокий воин не сопротивляется. Она переступила разбросанные цветы. На полу лежала зеленая накидка. Двери в праздничный зал были распахнуты настежь.
У трона стояла Роксанна, окруженная личной гвардией. Волшебница увидела Брандакса. Кобольд сидел в дверях и тяжело дышал, как будто только что пробежал несколько миль. Не отрываясь, он смотрел в зал. Юливее проследила за его взглядом и пожалела, что не послушалась Сигурда.

 

Книги этого автора
Небеса в огне, том 2. Подробная информация, цены, характеристики, описание.
Война миров продолжается! Договор, заключенный альвами и девантарами, нарушен. Всему виной лед мечты, который может исполнить любое желание. Нет в мирах того, кто не хотел бы завладеть им   Читать далее »
140line
115 грн
Добавить в корзину
Хроники Азура. Огненная сага. Книга 1. Подробная информация, цены, характеристики, описание.
С того времени как первый из рода Тормено сжег мой город, я никуда не исчез. Мой взгляд не помутнел, а когти не затупились. Я пришел из Арборы и поклялся вечно мстить всем Тормено   Читать далее »
215line
180 грн
Добавить в корзину
Электронные книги этого автора
Электронная книга Небеса в огне. Т. 1. Подробная информация, цены, характеристики, описание.
Война миров продолжается! Договор, заключенный альвами и девантарами, нарушен. Всему виной лед мечты, который может исполнить любое желание. Нет в мирах того, кто не хотел бы завладеть им   Читать далее »
88line
70 грн
Добавить в корзину
Электронная книга Небеса в огне. Т. 2. Подробная информация, цены, характеристики, описание.
Война миров продолжается! Договор, заключенный альвами и девантарами, нарушен. Всему виной лед мечты, который может исполнить любое желание. Нет в мирах того, кто не хотел бы завладеть им   Читать далее »
88line
70 грн
Добавить в корзину
Электронная книга Хроники Азура. Огненная сага. Книга 1. Подробная информация, цены, характеристики, описание.
С того времени как первый из рода Тормено сжег мой город, я никуда не исчез. Мой взгляд не помутнел, а когти не затупились. Я пришел из Арборы и поклялся вечно мстить всем Тормено   Читать далее »
135line
108 грн
Добавить в корзину