Закрыть
Восстановите членство в Клубе!
Мы очень рады, что Вы решили вернуться в нашу клубную семью!
Чтобы восстановить свое членство в Клубе – воспользуйтесь формой авторизации: введите номер своей клубной карты и фамилию.
Важно! С восстановлением членства в Клубе Вы востанавливаете и все свои клубные привилегии.
Авторизация членов Клуба:
№ карты:
Фамилия:
Узнать номер своей клубной карты Вы
можете, позвонив в информационную службу
Клуба или получив помощь он-лайн..
Информационная служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Если Вы еще не были зарегистрированы в Книжном Клубе, но хотите присоединиться к клубной семье – перейдите по
этой ссылке!
Вступай в Клуб! Покупай книги выгодно. Используй БОНУСЫ »
УКР | РУС

Филипп Ванденберг — «Восьмой грех»

Глава 47

Странно, но Мальберг не обрадовался, когда узнал от Катерины, что постановление об аресте аннулировано. Напротив, у него тут же возникла мысль, что это, скорее всего, какой-то очередной трюк.

Катерина сладкоречиво убеждала Мальберга, что теперь он свободный человек. Но события последних недель изменили Лукаса. Он стал подозрительным, ему все время казалось, что его преследуют. В душе он понимал, что должен перебороть свое недоверие и отбросить мысли, которые порождали новые сомнения. Для начала ему нужно было вернуться к нормальной жизни. На предложение Катерины продолжить заниматься антиквариатом Мальберг вначале ответил отказом, мотивируя это тем, что он не сможет жить как прежде, пока убийство Марлены не будет раскрыто. Однако после долгих споров Катерина все-таки убедила его, и Мальберг согласился вылететь в Мюнхен, чтобы навести порядок в своих делах. Правда, он заявил, что через два дня обязательно вернется в Рим.

Теперь он мог взять билет на свое имя и расплатиться кредитной карточкой. Фрейлейн Кляйнляйн — Лукас предупредил помощницу о своем приезде по телефону — чуть не подпрыгнула от счастья, узнав, что ее шеф возвращается. Не получая от него известий в течение нескольких недель, она уже думала о самом худшем.

По пути в аэропорт «Фиумичино» таксист ловко объезжал пробки, чтобы быстрее добраться до цели. Мальберг же заметил, что по-прежнему продолжает искать возможных преследователей, — так на нем отразились события последних недель. Несмотря на оживленное утреннее движение, он приехал в аэропорт за сорок минут до вылета.

Спешка таксиста оказалась напрасной. Рейс самолета AZ 0432 компании «Алиталия», который вылетал в девять сорок пять, а прибывал в Мюнхен в одиннадцать двадцать пять, откладывали. На табло в большом зале аэропорта напротив рейса замигала зеленая надпись «Delayed». Рыженькая стюардесса из «Алиталии» извинялась за задержку рейса почти на час из-за смены покрышек на региональном пассажирском лайнере «Эмбраер» и раздавала бесплатные талоны на завтрак в местном бистро.

Завтрак Мальбергу не помешал бы: он выскочил из квартиры Барбьери, даже не выпив чашку кофе. Поэтому от яичницы с ветчиной или чего-нибудь подобного он не отказался бы. «Через два дня я вернусь, съеду с квартиры Барбьери и подыщу себе какой-нибудь приличный отель», — решил Лукас.

В середине вынужденного безделья, между яичницей с беконом и булочкой с малиновым желе, ему на мобильник позвонила Катерина, чтобы сообщить о том, что она его очень любит. С утра пораньше это всегда приятно слышать.

Пока она говорила о всякой чепухе, Мальберг наблюдал за оживленным движением в зале аэропорта. При этом он заметил пилота в элегантной униформе, который шагал в сопровождении четырех стюардесс. Когда тот подошел поближе, их взгляды встретились. Мальберг наморщил лоб, словно что-то припоминая.
Пилот остановился.
— Лукас? — спросил он.
— Макс? — Мальберг не верил своим глазам и быстро закончил телефонный разговор. Он запомнил Макса Сидова на последней встрече одноклассников совсем другим. К всеобщему неудовольствию приверженцев костюмов тот явился в джинсах и кожаной куртке. Теперь же на нем была безупречно сидящая униформа с лампасами и белая рубашка с темно-синим галстуком.
— Как тесен мир! — закричал Сидов, когда они обнялись. — Что ты делаешь в Риме?
— О, это долгая история.
— Зададим вопрос иначе, некорректно. Чем такой культурный человек, как ты, занимался в Риме? — Сидов взглянул на часы, потом повернулся к стюардессам и велел им идти вперед, пояснив, что он придет через пять минут.
— Я пролетом в Каир, — сообщил Макс. — Мой аэробус А320 как раз сейчас прогревает двигатели. А ты снова летишь в Мюнхен?
Мальберг кивнул.
— Я ненадолго, только проверить, как идут дела. Послезавтра планирую опять вернуться в Рим.
— Ты тут живешь?.. Завидую. А я так и остался во Франкфурте.
— Да нет, — возразил Мальберг. — Если можно так сказать, я тут завис из-за определенных обстоятельств.
— Понимаю, Лукас Мальберг, одиночка, предпочитавший раньше общаться с книгами, а не с женщинами, влюбился в знойную итальянку. Поздравляю, я с ней знаком?
Мальберг улыбнулся. Макс остался таким же напористым типом. Это касалось и его отношений с женщинами.
— Катерина, — ответил Лукас, — ее зовут Катерина, она журналистка. И если увижу, что ты к ней подкатываешь, немедленно съезжу тебе по зубам.
Оба задорно рассмеялись.
— Но если серьезно, — снова сказал Мальберг, — Катерина не единственная причина моего пребывания в Риме. Я здесь уже два с половиной месяца… из-за Марлены.
— Марлены Аммер? Дружище, неужели она запала тебе в сердце? Вы только посмотрите! От тебя меньше всего можно было ожидать, что ты будешь встречаться с двумя женщинами одновременно. Должен признаться, Марлена сейчас шикарно выглядит. Вспомни только школу! Эти чудовищные самодельные свитера, в которых она ходила…
— Макс! — попытался остановить школьного друга Лукас. — Марлена умерла.
— Что за чепуха? — Сидов растерянно уставился на Мальберга. — Этого не может быть, — тихо добавил он. — Несчастный случай?
— Марлену нашли мертвой в ванне.
— Инфаркт?
Мальберг отрицательно покачал головой.
— Есть доказательства, что ее убили.
Сидов нервно взглянул на часы. Он уже опаздывал. Несмотря на это, он присел за столик Лукаса.
— Это ужасно, — произнес он. — Убийцу поймали?
— Нет. Его особо и не старались найти.
— Что это значит?
— Следствие было остановлено. Очень темная история. Марлену похоронили тайно.  И не под своим именем, а как безымянный труп. На надгробном памятнике стоит странное имя Иезавель и цитата из «Откровения» Иоанна: «Не страшись того, что тебе придется пострадать».
— Звучит жутко!
— Но и это еще не все. На тайных похоронах присутствовала делегация от Римской курии и минимум два кардинала. Вход в квартиру Марлены на Виа Гора замуровали. В комнате бывшей консьержки живет теперь какая-то монахиня, которая никогда даже не слышала о Марлене Аммер. Лучшая подруга Марлены, маркиза Фальконьери, была застрелена среди бела дня у своего дома.
— Лукас, ты пытаешься навешать мне лапшу на уши? — Сидов недоверчиво взглянул на приятеля.
— Хотел бы я, чтобы все так и было. Нет, Макс, это правда. Даже если все это звучит как сюжет для триллера. К сожалению, я был последним, кто звонил Марлене, и в результате оказался под подозрением. С тех пор за мной охотилась полиция. Несколько дней назад постановление о моем аресте аннулировали. Теперь ты, наверное, поймешь, почему я сам решил расследовать это дело.
— Ты уже далеко продвинулся?
— Да что ты! Чем больше я углубляюсь в таинственную историю о смерти Марлены, тем больше меня самого затягивает это дело. Иногда я чувствую себя в роли Ричарда Кимбела из фильма «Беглец».
— И у тебя есть какие-нибудь догадки?
Мальберг махнул рукой.
— Все, что произошло за последнее время, — это чересчур для простого антиквара. Но вот что еще осложняет дело: хотя мы с Марленой два года сидели за одной партой, я, как оказалось, совершенно не знал ее.
— Но ведь на встрече одноклассников, — перебил его Сидов, — каждый рассказывает о себе по заранее спланированному сценарию: мой дом, мой бизнес, моя машина, моя любовница.
— Так и есть. И только один человек умолчал о своей жизни — Марлена.
— Да, теперь, когда такое произошло… Ты, вероятно, прав. О Марлене никто ничего не знает толком. Ты, например, знаешь, что у нее есть симпатичная младшая сестра, на пару лет моложе ее? Она, кстати, работает стюардессой в «Люфтганзе». Ее зовут Лиана.
— Нет, впервые слышу.
— Однажды ее имя, Лиана Аммер, стояло у меня в списке экипажа. Я ее спросил: «Вы случайно не родственница Марлены Аммер?» Ну, фамилия не так часто встречается. Она ответила, что сестра Марлены. Но позже Лиана призналась, что они друг друга недолюбливают. Таких сестер нечасто встретишь.
— У тебя есть адрес этой Лианы? — встрепенулся Лукас.
— Нет. Знаю только, что она живет во Франкфурте. Но давай вернемся к Марлене и ее таинственной жизни. Я тебе должен еще кое-что рассказать. Это было сразу после нашей встречи одноклассников. В небольшом перерыве между полетами я был в Риме. Чтобы убить время, я разглядывал телефонную книгу и нашел номер телефона Марлены. Я позвонил ей и пригласил поужинать в ресторан на ее выбор. В конце концов, она ведь лучше знает город, чем я. Она пришла. Но с собой притащила очень странного типа.
— Странного типа? Нельзя ли поподробнее?
— Проклятие, он был намного старше ее и совсем не походил на мужчину, о котором мечтает женщина. Понимаешь, что я имею в виду? Кроме того, у меня сложилось впечатление, будто он следит за каждым словом, которое произносит Марлена. А когда я спрашивал о чем-нибудь, он перебивал меня и менял тему разговора. Кстати, он оказался левшой, как Альберт Эйнштейн, Билл Клинтон… и я, и это единственное, что мне в нем понравилось, — сказал Сидов и не без иронии добавил: — Надеюсь, тебе не надо напоминать, что все левши от природы обладают особо развитым интеллектом…
— Я знаю, Макс, знаю, — перебил его Мальберг. — Ты это доказал еще в школе. С этой точки зрения, я тоже от природы очень одаренный правша. Расскажи лучше о кавалере Марлены. О чем вы говорили?
— Да ни о чем. Это был довольно скучный вечер.
— Но кем был это тип? Он же должен был как-то представиться!
— Да, конечно. Но этот парень мне так не понравился, что я забыл его имя уже через десять минут. — Сидов снова посмотрел на часы: — Ну, мне пора. Рад был встрече. Мне кажется, за все время в школе мы так много не разговаривали. Я буду тебе благодарен, если не откажешься держать меня в курсе событий по делу Марлены.
Мальберг клятвенно обещал. После того как они обменялись номерами телефонов, Макс Сидов исчез в воротах терминала для пилотов и членов экипажа.
Тем временем завтрак Мальберга совсем остыл.
Из громкоговорителя раздался голос:
— «Алиталия» сообщает о посадке на самолет AZ 0432, вылетающего в Мюнхен. Просим пассажиров подойти к посадочному трапу 33.
Мальберг задумчиво поднялся. У него из головы не выходил рассказ Сидова о его встрече с Марленой и таинственным незнакомцем.

Глава 48

После загадочного похищения государственный секретарь Филиппо Гонзага стал очень замкнутым. Он роптал и на Бога, и на весь мир. Из-за подорванного здоровья кардинал отказывался служить утреннюю мессу в Сикстинской капелле, хотя за последние годы это стало для него привычным делом.

В это утро он, как всегда, сидел за своим письменным столом в окружении многочисленных бумаг, которые накопились за последнее время. Только когда Соффичи исчез, Гонзага осознал, что для него значил этот человек. В такие моменты он почти раскаивался, что иногда скверно обходился с монсеньором.
На столе зазвонил телефон. Гонзага поднял трубку и угрюмо произнес:
— Да?
— Это кабинет государственного секретаря? — спросил энергичный женский голос.
— Кто говорит?
— Вас беспокоит секретарь начальника полиции.
— В чем дело?
— Начальник полиции хотел бы договориться о встрече с государственным секретарем. Дело срочное.
— С вами лично говорит государственный секретарь!
Женщина была явно удивлена, что попала на государственного секретаря напрямую.
— Ваше преосвященство, возможно ли назначить встречу начальнику полиции на сегодня? Речь идет о вашем секретаре Джанкарло Соффичи.
— Пусть приезжает! — рявкнул Гонзага в трубку. — Лучше всего сразу после молитвы к Пресвятой Богородице!
Хотя секретарь начальника полиции и получила аттестат зрелости, но клерикальных обозначений времени, которыми пользовались в курии, она не знала. Однако женщина постеснялась спрашивать государственного секретаря о том, когда состоится встреча по общепринятому времени, надеясь, что начальник полиции Рима наверняка сам разберется.

Сразу после одиннадцати к входу во двор Сан-Дамазо подъехала темная «лянчия» в сопровождении двух мотоциклистов. Два солдата швейцарской гвардии проводили посетителя до кабинета Гонзаги во дворце Ватикана. Антонио Конелла, начальник полиции, важный упитанный чиновник высшего ранга, носил черный костюм. Он едва поспевал за гвардейцами, тяжело ступая по бесконечной мраморной лестнице, ведущей на третий этаж. В правой руке он нес черный кейс с документами.

Гвардейцы стали по обеим сторонам от двери. Как предписывала инструкция, стоя на посту, они смотрели строго вперед. Конелла постучал в дверь, но, не получив ответа, вошел в приемную.
Дверь в кабинет Гонзаги была не заперта, кардинала там будто и не было вовсе. Начальник полиции громко откашлялся, и тут же в дверном проеме беззвучно появился Гонзага.

Кардинал так же молча протянул руку Конелле. Начальник полиции, который был на голову ниже государственного секретаря, не придумал ничего лучше, как поцеловать перстень кардинала.

Конелла был известен своим критическим отношением к курии и считал целование абсолютной глупостью. Но коль скоро он оказался в Ватикане с официальным визитом, то должен был придерживаться определенных правил. Сделав широкий жест рукой, Конелла спросил:
— В этой приемной и работал Джанкарло Соффичи, ваш секретарь?
— Что с Соффичи? У вас есть новости от него? — раздраженно спросил государственный секретарь.
Конелла состроил озадаченное лицо, как актер, плохо играющий свою роль, и ответил:
— Монсеньор Соффичи погиб. Мне очень жаль, ваше преосвященство.
При этом он поклонился с нескрываемым неудовольствием.
— Его убили, — прошипел Гонзага. В его голосе чувствовалась скорее ярость, чем скорбь. — Где его нашли?
— Ответ вас, возможно, удивит, ваше преосвященство. Но я уверен, вы сможете найти этому объяснение. Монсеньор Соффичи погиб в автокатастрофе в Германии… — Конелла открыл кейс и вынул факс. — Вблизи замка на Рейне. Замок называется Лаенфельс!
Гонзага бессильно опустился на стул и указал Конелле пальцем на другой. Начальник полиции с любопытством наблюдал за кардиналом. От него не укрылось, как мучительно тот думает. Гонзага, казалось, был удивлен, но не потрясен. Даже место гибели Соффичи не вызвало у него вопросов.
— Вы можете объяснить, что делал монсеньор возле замка… — Конелла прочитал название с факса, который держал в руке, — замка Лаенфельс?
Гонзага, почувствовав неуверенность, ответил не сразу.
— Монсеньор Соффичи ездил по поручению, — наконец сказал он.
— В замок на Рейне?
— А что вас смущает? — резко оборвал его Гонзага. — В замке Лаенфельс находится представительство христианского братства, которое поддерживает курия. Братья во Христе ведут научные исследования по заказу Церкви, — соврал он.
Конелла кивнул, словно ответ кардинала его удовлетворил.
— Тогда вы, ваше преосвященство, наверняка сможете объяснить, почему он поехал на вашей служебной машине?
— На служебной машине? Автомобиль уже несколько дней как пропал! — Гонзага осекся. Он понял, что сболтнул лишнее и тем самым отрезал пути к отступлению, но тут же попытался исправить ошибку: — А, теперь я припоминаю, что секретарь просил у меня машину. Да, конечно, я это точно помню!
В действительности Гонзага с трудом пытался понять, как мог Соффичи попасть в аварию на исчезнувшем после похищения «мерседесе», да еще возле замка Лаенфельс.
Увидев вопросительный взгляд Конеллы, государственный секретарь поспешил добавить:
— Понимаете, у нас с ним были не лучшие отношения. Джанкарло, будучи человеком своенравным, иногда поступал… действуя по собственному усмотрению. Другими словами, правая рука не знала, что делает левая.
— Я понимаю, — ответил Конелла, хотя на самом деле слабо понимал, что происходит. — Ну, тогда вы, конечно же, найдете объяснение и тому, что на вашем «мерседесе» были фальшивые номера.
— Фальшивые номера? Это невозможно!
— Ваше преосвященство, вы считаете, что наши немецкие коллеги выдумали эту историю, чтобы обратить на себя внимание? — Лицо Конеллы побагровело. Он раздраженно порылся в кейсе и вынул прозрачный пакетик с остатками паспорта. — И вы, по всей вероятности, не знаете, почему ваш секретарь носил с собой этот паспорт? Он выдан на имя Фредерико Гарры, того самого Гарры, которого несколько дней назад нашли в фонтане Треви. Ваше преосвященство, вы должны снять информационную блокаду и рассказать правду!
Государственный секретарь вскипел от злости:
— Я что, страж своему секретарю? — «Соффичи, — подумал Гонзага, — сейчас сказал бы: «Первая книга Моисея, глава четвертая».
Но Гонзага еще больше был потрясен, когда начальник полиции продолжил цитату:
— «Голос крови брата твоего вопиет ко мне от земли!»
Кардинал уже собрался похвалить Конеллу за знание Библии, но тут вдумался в смысл цитаты, и ему расхотелось это делать.
— То есть вы считаете, — осторожно поинтересовался Гонзага, — что Соффичи погиб насильственной смертью? Вам известны подробности?
Конелла так ничего и не ответил, он углубился в чтение очередного документа из своего кейса.
— Одну минуту, — сказал он, заметив нетерпение Гонзаги, и после паузы сказал: — В отчете наших немецких коллег о происшествии есть два свидетельства. Первое — высказывание одного из членов братства, который живет в замке. С башни замка мужчина видел, как машина остановилась на крутом подъеме и вдруг покатилась вниз, перевернулась, загорелась и врезалась в дерево. С другой стороны, криминалисты провели исследование и выяснили, что у машины были неисправны тормоза. Были ли они выведены из строя умышленно, до сих пор непонятно. Машина полностью сгорела.

Не успел Конелла договорить, как на столе у Гонзаги зазвонил телефон. В трубке прозвучал голос Беата Келлера, начальника безопасности Ватикана и гвардейской стражи, которая охраняет покой Ватикана со времен Юлия Второго.

Келлер был крепким мужчиной двухметрового роста с черными блестящими волосами. Он выглядел как Арнольд Шварценеггер. Казалось, ничто на свете не могло заставить его волноваться. Но сегодня он явно был обеспокоен.
— Ваше преосвященство, — начал он без обиняков, — мне нужно срочно с вами поговорить. Пожалуйста!
Еще никогда за все семь лет совместной работы Гонзага не слышал таких интонаций в голосе Келлера.
— Вы не хотите сейчас же сказать мне, в чем дело? — раздраженно спросил государственный секретарь.
— Речь идет о том человеке с обожженным лицом, которого нашли мертвым в фонтане Треви, — ответил начальник безопасности. — Вы наверняка видели его фото в газете. Его имя… — Беат Келлер запнулся.
— Фредерико Гарра, — пришел на помощь Гонзага.
— Да, кажется, так его и звали. Мы его засекли на одной из наших камер наблюдения.
— Этот увечный с обожженным лицом?.. Господин Келлер, зайдите ко мне немедленно! — Гонзага положил трубку.
— Простите меня за то, что невольно подслушал разговор, — вмешался Конелла, — вы сказали Фредерико Гарра? Тот Гарра, который…
— Да, именно тот! Мой начальник безопасности сообщает, что его засняла одна из наших скрытых камер. Келлер уже в пути.
Начальник полиции спрятал документы в кейс. Помолчав, он сказал:
— Ваше преосвященство, вы мне позволите взглянуть на снимки? Возможно, это будет полезно для полиции Рима.
— Я ничего не имею против, — ответил кардинал с коварной улыбкой. — Скажем так: рука руку моет.
В тот же момент появился начальник безопасности. У Келлера под мышкой торчал ноутбук. Начальник полиции встречался с Келлером на совещаниях. Там они выступали как чиновники одного ранга: Конелла — начальник полиции Рима, а Келлер — начальник безопасности Ватикана. Присутствие шефа полиции было для Келлера как нельзя кстати.

После посягательств на «Пьету» Микеланджело, чтобы обеспечить неприкосновенность бесценных произведений искусства, в девяностых годах в ватиканских музеях и соборе Святого Петра были приняты такие меры безопасности, как  видеонаблюдение.

Система была оснащена по последнему слову техники: восемнадцать камер с различных ракурсов делали снимки каждые десять секунд, информация записывалась на DVD. Сколько таких камер было по всему Ватикану, знали лишь те немногие, кто отвечал за безопасность Ватикана. Среди них были Гонзага и Келлер.

Без особых объяснений Келлер включил ноутбук. На экране появилась «Пьета». Перед ней стояла группа туристов с экскурсоводом.
Гонзага и Конелла пристально наблюдали за сменяющимися кадрами.
— Вот! — неожиданно вскрикнул Келлер и указал на картинку. В правом углу была видна фигура. Бросалось в глаза обезображенное лицо. Сомнений не было: это Фредерико Гарра, Обожженный. Келлер продолжил просмотр.
Обожженный все время оглядывался, проверяя, не следят ли за ним. Потом он подошел к незнакомцу, с которым, наверное, договорился встретиться здесь.
— Синьоры, вам знаком этот мужчина?
— Нет, — в один голос ответили Гонзага и Конелла.
— Но человек с обожженным лицом, — продолжил Келлер, — это и есть Фредерико Гарра, труп которого нашли в фонтане Треви.
— Одну минуту, — перебил Конелла и достал из кейса обгоревший паспорт. Он приставил паспорт к экрану ноутбука и сличил: — Возможно, вы и правы… Но у меня все равно есть сомнения. И если позволите, я задам вопрос: почему вы с такой уверенностью утверждаете, что это Фредерико Гарра, если даже не знаете его.
— Конечно нет, — ответил Гонзага. — Живым я этого человека никогда не видел…
— Вы говорите это с какой-то непонятной интонацией!
— Ну… — Государственный секретарь, смутившись, откашлялся. — В этом месте я должен сделать небольшое пояснение. Когда газеты сообщили о неопознанном трупе в фонтане Треви, я сначала подумал, что это Джанкарло Соффичи. Он к тому времени уже несколько дней числился пропавшим. Просто как сквозь землю провалился. Боясь самого страшного, я поехал в патологоанатомическое отделение университетской клиники. Но труп, который мне показали, был не Соффичи, а именно этот человек! — Гонзага постучал пальцем по монитору.
— И откуда вам известно его имя? — Конелла посмотрел на кардинала.
— Его имя? Я разве назвал его имя? — Гонзага начал заикаться.
— Вы сказали «Фредерико Гарра» или что-то похожее.
— Ах да, припоминаю. Через пару дней после первого сообщения в газете «Messagero» писали, что труп опознали. Это был известный преступник по имени Фредерико Гарра. Да, что-то в этом роде.
Начальник безопасности с интересом слушал разговор и молчал. То, о чем говорил Гонзага, он слышал впервые. Почему государственный секретарь не сообщил о пропаже монсеньора?
— Можно, я покажу другую запись? — спросил Келлер.
— Есть еще?
— Конечно, ваше преосвященство. И она кажется мне в определенном смысле загадочной. Съемка велась другой камерой, с другого ракурса.
— Ну-ка, покажите нам! — взволнованно закричал Конелла.
По щелчку появился кадр, на котором были видны эти же два человека в среднем нефе собора Святого Петра, только сняты они были сверху и немного сбоку, так что их лица и даже мимика были хорошо видны. Мужчины оживленно о чем-то беседовали. При этом Обожженный не переставал оглядываться по сторонам.

Опершись о стол, Гонзага и Конелла просматривали видеозапись, как вдруг кардинал замер как громом пораженный.

Конелла недоверчиво посмотрел на Гонзагу и невольно пожал плечами: сам он не смог бы объяснить увиденное. Государственный секретарь застывшим взглядом следил за сменяющими друг друга кадрами. Вот Обожженный достает из кармана пиджака целлофановый пакетик и сует под нос незнакомцу. Незнакомец хочет взять его в руки, но Гарра молниеносно прячет вещь в карман.

Келлер остановил запись.

У Гонзаги не было сомнений насчет того, что он увидел. Он хорошо помнил рейс из Франкфурта в Милан, когда какой-то пассажир подсел к нему и предложил купить такой же целлофановый пакетик, в котором якобы был кусочек плащаницы Иисуса из Назарета. Обожженный знал цену этому предмету. А кардинал, в свою очередь, прекрасно понимал, насколько важен был этот кусочек ткани для Церкви.

Но кто же стоит рядом с Обожженным? Это был привлекательный мужчина в расцвете сил. Но связан ли он с криминальным миром или является членом братства Fedeles Fidei Flagrantes, сказать было трудно. Если же незнакомец не связан ни с тем, ни с другим, то почему тогда он заинтересовался маленьким кусочком ткани?
— Ваше преосвященство, что вы думаете? Ваше преосвященство?.. — Будто откуда-то издалека Гонзага услышал голос начальника швейцарской гвардии: — У вас нет предположений по поводу поведения этих мужчин?
Кардинал смущенно залепетал, как будто Келлер застиг его за нарушением шестой заповеди:
— Разве не наш Господь Иисус выгнал торговцев из храма? Это просто позор. Теперь дилеры не останавливаются даже перед собором Святого Петра.
— Вы считаете, — произнес Конелла, — что камера зафиксировала сделку по продаже героина или что-то подобное? Можно предположить такое или нет?
Начальник безопасности скептически посмотрел на государственного секретаря и промолчал.
— Это дает повод задуматься, что дьявол бесчинствует даже под сводами собора Святого Петра, — продолжил Конелла и лаконично отметил: — Данная запись будет полезна для отдела борьбы с наркотиками. — Затем, не скрывая иронии, начальник полиции добавил: — Даже стенам Ватикана не удалось остановить волну торговли наркотиками.
— Это мерзкое посягательство на чистоту Церкви и Ватикана! С вашей стороны было бы нахальством делать заявления о том, что дьявол бесчинствует в высших государственных учреждениях. Будьте любезны, запомните раз и навсегда: в Ватикане нет наркотиков. Всевышний хранит нас от этой дьявольщины! — Голос государственного секретаря охрип. Гонзага посмотрел на Келлера, как будто прося поддержки: «Ну подтвердите же наконец мои слова!»
Но Келлер молчал.
Вместо этого он еще раз включил просмотр записи.
— Вот здесь, — произнес Келлер и ткнул пальцем в снимок. — Это второй, не менее загадочный эпизод. Обожженный показывает незнакомцу три фотографии. Я долго смотрел на них и пришел к выводу, что это негативы рентгеновских снимков. Видите, как незнакомец накладывает один снимок на другой и смотрит на свет?
— Вы правы! — взволнованно вскрикнул Конелла. И тут же пошутил: — Если вы решите найти новую работу, непременно позвоните мне!
— Договорились, — легкомысленно откликнулся Келлер и продолжил: — Но и это еще не все. Вот здесь Обожженный показывает собеседнику руки с растопыренными пальцами, будто называет цифру. А дальше мы снова видим Обожженного, и его пальцы все так же растопырены. Кстати, этот жест был записан через десять секунд после первого.
Гонзага был в замешательстве.
— Что вы хотите этим сказать, Келлер? — недоумевая, спросил он.
Начальник безопасности остановил просмотр и сказал:
— Понаблюдайте за секундной стрелкой ваших наручных часов.
Кардинал и начальник полиции беспомощно переглянулись, но, тем не менее, сделали так, как просил Келлер. А тот, в свою очередь, растопырил пальцы на руках и сделал десять движений руками, будто хотел замедлить ход приближающегося автомобиля.
— Как долго это длилось? — спросил он.
Конелла сказал то, чего ждал начальник безопасности.
— Как раз десять секунд.
— Да, именно десять секунд отделяют эти два снимка. Если сделать такое движение десять раз, то получится сто. А теперь следите за губами Обожженного!
— Губы у него плотно сжаты, словно он хочет что-то скрыть, — вмешался Гонзага.
— Возможно, но мало вероятно, когда оба о чем-то разговаривают.
— Mille — тысяча! — вмешался Конелла в спор. — Мужчина произнес слово «mille». Соотнеся все это с жестами Обожженного, можно сделать вывод, что он просит за пакетик сто тысяч!
— Долларов? — взволнованно вскричал государственный секретарь.
Конелла отмахнулся:
— Долларов или евро, сейчас не важно. Сумма все равно значительная. Возникает вопрос, кто готов выложить такие деньги, если не торговец наркотиками, который играет
по-крупному?
Келлер сделал вид, что не заметил нервных движений государственного секретаря и того, что правая рука Гонзаги дрожит. Будучи начальником безопасности, он знал, что у Ватикана особый статус, но все же это государство, как и все другие: здесь есть хорошее и плохое, а значит, приверженцы первого и второго. Келлер не раз сталкивался со случаями своенравного поведения государственного секретаря, и это ставило его в беспомощное положение. В конце концов, государственный секретарь был его высшим начальником, если не принимать во внимание самого наместника Бога на земле, который, правда, никогда не вникал в темные дела службы безопасности Ватикана. Келлер придерживался мнения, что

Господь убережет папство от бед. Однако яды, кинжалы, даже безоружные руки преступников часто прерывали жизнь понтификов.
Но что увидел Гонзага на этих снимках? Что его так взволновало?
Странное поведение государственного секретаря не скрылось и от глаз Конеллы. Начальник полиции увидел его как бы со стороны и спросил:
— Господин кардинал, может ли такое быть, что вы о чем-то умолчали?
— Или вы догадываетесь о том, что происходило в соборе и что именно засняли камеры? — перебил его Келлер.
Гонзага вытер потный лоб и глубоко вздохнул. Но уже в следующее мгновение гневно закричал, ударив рукой по столу:
— Это что, допрос?
— Ваше преосвященство, — ответил Келлер, — простите меня за подозрения. Но случай настолько серьезный и загадочный, что любая информация, даже самая незначительная, может оказаться крайне важной. Вы сами знаете, что в такое неспокойное время нельзя отбрасывать возможность теракта. Поэтому я повторю вопрос: у вас есть какие-нибудь догадки?..
— Нееет! — заорал Гонзага. — Я видел этого обожженного только на столе патологоанатома, а второго вообще никогда не видел! А теперь оставьте меня в покое! — Кардинал помассировал виски кончиками пальцев. Он чувствовал, что от волнения к лицу прилила кровь. — Нервы, нервы, мои нервы! — простонал красный как рак Гонзага.
Келлер закрыл ноутбук и сунул его под мышку. Конелла слегка поклонился и вышел, на ходу успев сказать:
— Приношу свои соболезнования в связи со смертью вашего секретаря Соффичи!
Келлер тоже неуклюже поклонился, и они оба вышли из кабинета государственного секретаря.

В эту ночь Филиппо Гонзага не мог уснуть. Он все время вставал, подходил к окну и смотрел на ярко освещенную площадь. В голове у него была одна мысль: своим молчанием он вызвал подозрение у начальника полиции. Было еще темно, когда кардинал наконец прикорнул. Он увидел непристойный сон.

Гонзаге снилось, что он голышом бежит по бесконечно длинному коридору, а со стен и потолка свисают половины свиных туш. При ближайшем рассмотрении свиные туши оказались освежеванными женскими телами с обнаженной грудью и лобком. Все попытки перекреститься и таким образом избавиться от дьявольского видения потерпели крах, потому что его руки свисали вниз неподъемными свинцовыми плетьми. А когда он оглянулся, то увидел толпу епископов и кардиналов, монахинь и монсеньоров в живописных одеяниях. Они были вооружены мечами, как ангелы мести. И они подходили к нему все ближе и ближе. И уже первый обнажил свой клинок и замахнулся, чтобы разрубить Гонзагу пополам. Но тут государственный секретарь проснулся. Его прошибло потом, тело сотрясалось от горячечной дрожи.

 

Книги этого автора
Электронные книги этого автора
Электронная книга Зеркальщик. Подробная информация, цены, характеристики, описание.
Зеркальщик сделал открытие. Принесет ли оно удачу самому мастеру и его дочери? В «награду» за свое великое изобретение он 40 лет томился в глухом подземелье. И только перед смертью обнаружил в стене отверстие, через которое рассказал соседу свою историю...   Читать далее »
75line
60 грн
Добавить в корзину
Электронная книга Тайна предсказания. Подробная информация, цены, характеристики, описание.
Хранить эту загадку завещал ему отец. Она изменила всю его жизнь. Отец Леберехта умер, когда сыну было всего 14. Дома на скамье мальчик нашел вырезанную надпись «Сыну моему Л. – третий ящик»   Читать далее »
75line
60 грн
Добавить в корзину