Закрыть
Восстановите членство в Клубе!
Мы очень рады, что Вы решили вернуться в нашу клубную семью!
Чтобы восстановить свое членство в Клубе – воспользуйтесь формой авторизации: введите номер своей клубной карты и фамилию.
Важно! С восстановлением членства в Клубе Вы востанавливаете и все свои клубные привилегии.
Авторизация членов Клуба:
№ карты:
Фамилия:
Узнать номер своей клубной карты Вы
можете, позвонив в информационную службу
Клуба или получив помощь он-лайн..
Информационная служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Если Вы еще не были зарегистрированы в Книжном Клубе, но хотите присоединиться к клубной семье – перейдите по
этой ссылке!
Вступай в Клуб! Покупай книги выгодно. Используй БОНУСЫ »
УКР | РУС

Джеймс Паттерсон — Maximum Ride «Проект «Омега»

Часть 1
В поисках пирожков
Глава 1

Я растираю лоб:

— Оставь клаксон в покое!

— Извини. Понимаешь, ужасно соблазнительно погудеть. Как на уличном карнавале! — Надж отпускает руль и усаживается на место.

Сдерживая раздражение, выглядываю из окна вэна. Кажется, только вчера мы совершили невозможное — вырвались из ИТАКСа, этого зловещего, чудовищного осиного гнезда во Флориде.

На самом же деле с тех пор прошло уже четыре дня. Четыре дня, как Газ и Игги, взорвав компьютерную лабораторию и пробив огромную дыру в стене здания Головного отделения международной корпорации ИТАКС, спасли нас от неминуемого заключения в этой дьявольской тюряге.

И теперь мы опять пустились в бега. Драпать, дорогой читатель, — наше призвание.

Однако на сей раз мы поменяли способ передвижения. Полеты на время отставлены — мы пересели на колеса.Приняв это мудрое решение, мы позаимствовали восьмиместный пассажирский вэн, горячо любимую всей Америкой модель счастливых 80-х годов: ковер, темные стекла и прочие роскошества. Правда, неоновую обводку на номере мы сразу отключили — нечего привлекать к себе лишнее внимание.

Наконец, в кои веки раз, места хватает всей нашей шестерке: мне — я Макс; Клыку — он за рулем; Игги, который безуспешно убеждает меня дать ему порулить, но я не разрешаю, потому что он слепой; Надж, надо и не надо клаксонящей со своего переднего сиденья рядом с Клыком; Газманy, он же Газзи; и последней — моей маленькой любимице Ангелу.

А про Тотала, говорящую собаку Ангела, и не говорю. Тотал — это длинная история. Может, потом как-нибудь ее расскажу.

Газзи распевает песню Странного Ала. На что хочешь спорю, его никто не отличит от настоящего Ала Янковича. У него, я имею в виду нашего Газа, поразительная способность всех передразнивать. Он чьим угодно голосом запеть и заговорить может. И при этом отличается особым интересом ко всевозможным функциям нашего бренного тела, что, по слухам, свойственно и вышеупомянутой знаменитости.

— Ты перестанешь когда-нибудь про запоры горланить! Сколько можно! — взмолилась Надж, когда Газзи перешел ко второму куплету.

— А мы скоро остановку сделаем? — спрашивает Тотал. — У меня мочевой пузырь не резиновый!

Поблескивая бусинами глаз, он поводит черным носом в мою сторону. Я командир, и это в моей власти решения об остановках и привалах. Как и о многом, многом другом.

Я глянула на карту на экране лэптопа у меня на коленях — где еще быть лэптопу, как не на коленях — и открыла окно, чтобы по звездам ночного неба определить, где мы.

— Могли бы взять машину и с навигатором, — Тотал, как всегда, вылезает со своими полезными советами.

— Или могли бы завести собаку, у которой язык покороче. А лучше — вообще не говорящую. — Я бросаю на Ангела многозначительный взгляд, и она в ответ только улыбается мне … ангельски.

Тотал обиженно пыхтит, забирается к ней на колени, и они утешаются взаимными поцелуями.

Всего час назад мы пересекли границу Луизианы. Согласно нашему блестяще задуманному плану, мы неуклонно движемся на запад, подальше от высокохудожественного представления, учиненного нами на юге Флориды. Наша главная задача остается по-прежнему скромной: защитить мир от ИТАКСа, Школы, Института и всех тех, кто за нами охотится. Не дать уничтожить мир тем, кто стремится уничтожить нас.

То ли на выбоине, то ли на ухабе, но нас в очередной раз хорошенько тряхануло, и я в очередной раз не удерживаю сердитого брюзжания:

— Они ремонтируют когда-нибудь свои дороги? Или в Луизиане не существует понятия поддержания дорог в пристойном состоянии?

Не знаю, сколько я еще могу выдержать тряски в этой мыльнице. Дорога от Эверглейда до Луизианы заняла целую вечность — не то что на крыльях. Вот если бы можно было лететь, мы бы в два счета здесь оказались…

Но, с другой стороны, даже роскошный любимец 80-х не так привлекает к себе внимание, как шестеро летающих детей с говорящей собакой.

Такие вот дела…

Глава 2

Не думай, дорогой читатель, я не шучу ни про летающих детей, ни про говорящих собак. Если ты наш старый и верный друг и уже давно носишься по Америке вместе со мной, умопомрачительной Макс, и с моей неутомимой, неунывающей, неустрашимой стаей-семьей, то спокойно перелистни пару страниц. А я пока введу в курс дела наших новых сторонников. Новеньких прошу войти в положение: мы уже дошли до третьей книги, поэтому времени подробно пересказывать предыдущие две у меня нет. Изложу только краткое содержание.

Итак. Кучка психованных генетиков производит всякие эксперименты с рекомбинантными формами жизни, скрещивая ДНК людей и разных животных. Большинство их опытов заканчиваются или чудовищным провалом, либо тем либо иным чудовищем. Но пара мутантных типов оказались жизнеспособны. Во-первых, это мы, птице-люди. В основе мы люди, но с прививкой птичьей ДНК. Нас шестеро, и мы вместе уже много лет. Клыка, Игги и меня считай старейшинами — нам по четырнадцать лет отроду. Болтушке Надж — одиннадцать, Газману — восемь, а Ангелу — шесть.

Другой успех их экспериментов — под успехом я подразумеваю способность вполне пристойно функционировать дольше, чем пару дней, — это хомо-лупины, или гибрид человека с волком. Их называют ирейзеры и их средняя продолжительность жизни шесть лет. Это тип сильный, кровожадный, но плохо контролирующий свои импульсы. Ученые белохалатники выводят ирейзеров как специальную силу, натренированную на убийства, погони и уничтожение.

Наша шестерка сбежала от белохалатников, и теперь мы пытаемся сорвать их планы уничтожить и нас, и большую часть человечества. Что приводит их в полное бешенство. Чего только они ни предпринимают, чтобы нас изловить.

Вот такая, в общих чертах, чертовщина. Оцени каламбур, дорогой читатель.

Если твое воображение не заработало до сих пор на полную катушку, добавлю тебе еще одну маленькую подробность. Клык начал блог (http:maximumride.blogspot.com). Не думай, там никакого нарциссизма: он не хвастает своими геройствами и не обмусоливает свои драмы. Клык на такое не способен.

Драпая из ИТАКСа, мы «позаимствовали» лэптоп. И, представь себе, у него еще и постоянный выход в Интернет через Wi-Fi. Так что мы все время на связи. Но ты не беспокойся. У ИТАКСа куча секретов, секреты свои он охраняет, как Цербер, и техники у них всякой наворочено — до дуры. Так что в лэптопе у нас все коды и пароли постоянно меняются. И нас поэтому ни за что не отследить. Зато у нас любая информация — на блюдечке с голубой каемочкой. Не говоря о том, где, когда и какие фильмы показывают, и где и в какие рестораны ходить стоит. Как ни открою эти страницы — покатываюсь от хохота. Они для нас, конечно, самые нужные.

Но, так или иначе, все, что нам удалось раскопать о нашем прошлом, о Школе, об Институте, об ИТАКСе и т. д., Клык выкладывает в Интернет. Кто знает, может, кто-нибудь с нами свяжется и поможет нам разрешить загадку нашего существования.

А пока мы за секунду находим ближайший Данкин Донатс.

Глава 3

Наконец мне совершенно осточертела возня с чтением карты и трясучка по ухабам и колдобинам, и я уговорила стаю забыть про колеса и вернуться к нормальному способу передвижения — по воздуху.

Назад к природе!

К полуночи мы покинули воздушное пространство Луизианы, перелетели в Техас и приближаемся к громадному мутному пятну света. Это Даллас. Нацелившись на самое темное пространство, сбрасываем высоту и медленными, плавными кругами опускаемся ниже и ниже.

Приземляемся в парке. Отыскать здесь подходящее гостеприимное дерево совсем не трудно. Не проходит и минуты, как мы уже устроились на ночлег в его раскидистых ветвях. Ты не ослышался, дорогой читатель. Я, действительно, сказала «в ветвях», а не «под ветвями». Во-первых, «под ветвями» не звучит, лучше бы сказать «под деревом». А во-вторых, какая-нибудь ветка, повыше и потолще, — лучшее для нас пристанище. Поэтому прошу тебя присоединиться к моему воззванию к государственным органам финансирования: Увеличьте бюджет на национальные парки! Они — важный природный ресурс, по крайней мере, для предоставления крова летающим детям-мутантам.

Ладно, хватит митинговать. Настало время строить пирамиду из кулаков: все шесть, один на другой — наш прощальный ритуал перед сном. Младшие тут же вырубились от усталости, а я распласталась на толстенной ветке, болтая ногами и мечтая о горячем душе.

Клык подсаживается ко мне поближе и интересуется:

— Появился у тебя теперь какой-нибудь план?

— Понимаешь, в сотый раз складываю два и два и получаю тридцать семь. Смотри. Наши слагаемые — это Школа, плюс Институт, плюс ИТАКС. Прибавь еще нас и ирейзеров. Потом Джеба и Анну. И в конце еще эксперименты, которые мы в Нью-Йорке видели. Но все это только составляющие. А где общая картина — не пойму. И что я должна делать, чтобы мир спасти? Понятия не имею…

В собственном бессилии могу признаться только Клыку. Младшим я бы ни за что ничего подобного не сказала. Потому что детям нужен уверенный лидер. Им нужно знать, что кто-то за все в ответе. Жаль, что я уже из детского возраста вышла…

— Седьмое чувство подсказывает мне, что начинать распутывать этот клубок надо в Школе. — Голос у меня уверенный, но при одной мысли о Школе сердце сжимается, а в глазах темнеет. Но это просто нервишки пошаливают и инстинкты давние играют. А я sapience, и инстинкты отодвигаю в сторону.

— Помнишь, Ангел рассказывала, что подслушала, как белохалатники думают про надвигающуюся ужасную катастрофу. И что тогда почти все люди или погибнут, или вымрут.

И опять ты, дорогой читатель, не ослышался: Ангел слышит, что люди думают. И не только слышит. Как тебе понравится, если я скажу, что она еще и внушать свои мысли может? Согласись, нет среди нас заурядных, обычных, нормальных.

Клык между тем кивает:

— Мы вроде выживем, потому что у нас крылья есть. Улетим от всех катаклизмов подальше.

Я замолчала и думаю так напряженно, что даже голова разболелась.

— У меня к тебе два вопроса, — продолжает Клык. — Во-первых, куда подевался твой Голос? А во-вторых, куда запропастились ирейзеры?

— В самую точку ты, Клык, попал. Я и сама об этом все время думаю.

Нетрудно предугадать, что, если кто предыдущих двух книжек не читал, тут-то он как раз и спросит, что же это за голос такой? Объясняю: у меня в голове сидит Голос. Отдельный от меня. Независимый. Но поскольку он внутри, я и зову его «внутренним». Если у тебя, читатель, такого нет, я тебе очень завидую. Мой Голос здорово мне надоедает. Точнее, надоедал. Что-то он давно не прорезывается. Надеяться, что он совсем сгинет, было бы слишком большой роскошью. Но, с другой стороны, что-то я без него затосковала. Одиноко без него как-то. Не думаю, что он совсем исчез. Скорее всего, с ним какая-то временная техническая неполадка...