Закрыть
Восстановите членство в Клубе!
Мы очень рады, что Вы решили вернуться в нашу клубную семью!
Чтобы восстановить свое членство в Клубе – воспользуйтесь формой авторизации: введите номер своей клубной карты и фамилию.
Важно! С восстановлением членства в Клубе Вы востанавливаете и все свои клубные привилегии.
Авторизация членов Клуба:
№ карты:
Фамилия:
Узнать номер своей клубной карты Вы
можете, позвонив в информационную службу
Клуба или получив помощь он-лайн..
Информационная служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Если Вы еще не были зарегистрированы в Книжном Клубе, но хотите присоединиться к клубной семье – перейдите по
этой ссылке!
Вступай в Клуб! Покупай книги выгодно. Используй БОНУСЫ »
УКР | РУС

Жан-Мишель Тибо - «Избранница богов»

Глава 1

А ведь он мог бы сейчас нежиться в бассейне с душистой водой или вкушать изысканнейшие яства и тончайшие вина в садах, наполненных экзотическими ароматами… Мог бы держать в объятиях любимую женщину… Но нет: вместе со своими людьми Мишель Казенóв прятался за скалой, мимо которой тянулась пыльная лента дороги. В руках он сжимал винтовку. Вдалеке голубоватые вершины пакистанских гор рвали на клочки безоблачное небо. Окружающий пейзаж являл собой вымоины, обломки горных пород и русла пересохших ручьев. Идеальное место для засады…
Когда в поле зрения возник его помощник Дхама, Мишель опустил оружие.
— Ну что? — спросил он.
— Никого. Они исчезли. — Проклятые грабители, — пробормотал Мишель. — Думаю, теперь они не вернутся. Вчера они потеряли троих. К тому же нас больше, и вооружены мы лучше.
Мишель был готов к такому повороту событий. Он выбрался из укрытия и вернулся туда, где они оставили верблюдов и мулов, нагруженных драгоценными коврами, изделиями из редких металлов, предметами роскоши и дорогим оружием. Каждый год он привозил в Индию сокровища из далеких стран — Турции, Персии и Афганистана. Мишель был одним из самых активных контрабандистов Азиатского континента. На вырученные деньги он мог бы запросто жить, как принц, где-нибудь в южных районах Индии. Но к деньгам он был равнодушен. Природная склонность к авантюрам привела Мишеля на этот путь. Однако он чувствовал, что уже устал бродить по пустынным, бесплодным землям.
К нему по одному присоединились спутники. Дхама подъехал верхом. Глядя на этого человека, можно было подумать, что он родился в седле где-нибудь на просторах Монголии, но на самом деле Дхама никогда не бывал в степных районах. Он был родом из Тибета, детские и юношеские его годы прошли в монастырях.
«Вот бы все монахи были такими, как он!» — подумал Мишель, вскакивая на коня.
— Завтра мы пересечем границу Индии! — сказал он громко, чтобы все его услышали. — Будьте начеку!
Это было приятное известие для всех: оказаться в Индии — все равно что кораблю вернуться в тихую, мирную гавань…
В деревне Аунраи, что на севере Индии, не бывало ни грабителей, ни мятежников, ни даже воров. Каждый день на рассвете маленькая Амия поджидала двух своих подружек у большого колодца на площади, по которой бродили куры. У девочки, чье имя означало «Прелестная», были длинные блестящие черные волосы, овальное лицо с тонкими чертами, похожие на лепестки розы губы и огромные глаза. И пережитые невзгоды, и надежды читались во взгляде этого ребенка, одиннадцать лет назад родившегося по воле богов в семействе гончара, в сердце бедняцкой общины.
Все в Аунраи были бедны. Богачи жили в двух днях пути от деревни, в Варанаси Священном. Что до садху 1, то он стал бедным по собственной воле. Амия, на голове у которой стоял кувшин, приблизилась к аскету. Старик, чье обнаженное тело было покрыто шрамами, сидел на обломке черной колонны, некогда украшавшей исчезнувший с лица земли храм, и читал про себя молитву. Девочка относилась к святому человеку с любовью и уважением и ежедневно приносила ему лепешку.
Амия положила свое угощение к ногам старца. Тот посмотрел на нее ясным всепроникающим взглядом. Может, он помолится о ней, а может, и нет. Он никогда не заговаривал с ней, пребывая в ином мире, который сам для себя выбрал. Сделав доброе дело, девочка подошла к колодцу.
Ее подружки Хила и Мили появились вместе с золотым рассветом, разгоняя снующих под ногами в поисках пропитания кудахчущих кур. Ночью прошел дождь, поэтому ноги и подолы сари девочек были покрыты красноватой грязью. Девочки несли на голове по большому кувшину и, в отличие от Амии, прижимали к левому боку по младенцу. Их дети… И Хиле, и Мили исполнилось всего двенадцать лет, но обе вот уже два года были замужем.
Глядя, как они идут, согнувшись под тяжестью своей ноши, Амия поблагодарила Шиву за то, что пощадил ее. Но надолго ли? Считалось, что для девочки одиннадцать лет — благодатный возраст для вступления в брак. Амия чудом избегла этой напасти. В начале года в родительский дом наведалась сваха, но отец с матерью не дали своего согласия на этот брак, потому что астролог прочел в гороскопе будущей четы неблагоприятные предзнаменования. Если бы не это, Амию ждала незавидная участь: сорокалетний жених, волопас, уже имел двух жен, поэтому в новой семье девочке была уготована роль рабыни.
— Ты всегда первая у колодца, Амия, — сказала Мили.
Мили с трудом переводила дыхание. Она была хрупкого телосложения и очень худенькой, почти прозрачной.
— Давайте я подержу ваших малышей, — предложила Амия, опуская на землю кувшин.
Подружки отдали ей своих голеньких карапузов. Амия прижала к себе детей. Ее несчастным подругам повезло хотя бы в этом — обе родили мальчиков. По традиции женщина, произведшая на свет ребенка мужского пола, пользовалась в семье особым уважением. Держать их было нетяжело. Одного звали Агнипарва, Сверкающий, как огонь, второго — Ракеш, Повелитель полной Луны. К сожалению, столь пышные имена не гарантировали детям процветания в будущем. Они родились в одной из низших каст и навечно в ней останутся, пути «наверх» боги для них не предусмотрели.
Амия расцеловала миловидные мордашки малышей. Мили между тем вытянула за веревку емкость с водой, и Хила помогла ей наполнить кувшин. Тем же способом они набрали воды и во второй. Потом девочки взяли у Амии своих детей. Их место у колодца заняли другие женщины. Деревня проснулась. По своим делам спешили взрослые, зазвучали песни, на грязные улицы высыпала детвора. Три подружки возвращались домой, по пути здороваясь с соседями и рассказывая друг другу бесхитростные истории, которыми была полна их повседневная жизнь. У них всегда была тысяча тем для разговоров, и сколько бы раз в день ни доводилось ходить к колодцу, девочки никак не могли наговориться.
Но тут все трое разом умолкли: по главной улице в сопровождении двух глухонемых служанок шла женщина, которую все называли «Три-Глаза». Никого жители Аунраи так не боялись, как ее. Сведущая в приготовлении любовных зелий, ядов и в магии, Три-Глаза снискала славу знахарки, колдуньи и провидицы далеко за пределами этой местности. Богачи из Варанаси щедро оплачивали ее услуги, и даже брахманы относились к ней с уважением.
По мере приближения Три-Глаза улица пустела на глазах. Она была одета в желтое сари и опиралась на длинный узловатый посох, испещренный загадочными символами. Из-под покрывала выбились пряди длинных седых волос. Ходили слухи, что ей больше ста лет. Ее покрытое темными пятнами лицо было исчерчено тысячью морщин, но зубы, приоткрывающиеся в улыбке, были идеальны. И эта улыбка внушала страх.
— Да защитит нас Ганеша! — прошептала Хила, пряча от колдуньи лицо своего малыша.
Мили сделала то же самое. Обе боялись дурного глаза старухи.
Три-Глаза посмотрела в их сторону, и девочкам показалось, что этот взгляд коснулся самых потаенных глубин их душ.
— Как ни встречу, вы всегда вместе, — сказала старуха, поравнявшись с подружками. И добавила, обращаясь к одной только Амии: — Я говорила твоей матери, что хочу с тобой увидеться. Я тебя жду.
Амия чуть не уронила кувшин. Она все же успела подхватить его двумя руками и ускорила шаг.
— Значит, мать тебе не сказала? — не отставала от девочки Три-Глаза.
— Нет, — ответила девочка, не оборачиваясь.
Амии не нравилось, как эта женщина смотрела на нее. Она не имела понятия, что ей нужно. Три-Глаза часто наведывалась в их дом — приносила лекарства отцу. Мать не рассказывала, о чем они говорили. Отец Амии страдал от легочной болезни — кашлял, плевал кровью. Приготовленные колдуньей тошнотворные зелья шли на компрессы и припарки.
Стремясь поскорей укрыться от глаз старухи, Амия свернула в первый же переулок. Подруги последовали за ней. — Что ей от тебя нужно? — дрожащим от страха голосом спросила Мили.
— Не знаю. Я не знаю!
— Бойся ее! Говорят, она покупает детей и перепродает их раджам…
— Мало ли что придумают люди!
— Это правда, — поддержала подругу Хила.
— Но в Аунраи не пропадают дети! — заметила Амия.
— Она скупает их в окрестных деревнях.
Было очевидно, что Мили верит в то, что говорит. И все же не было никаких доказательств того, что Три-Глаза занимается таким постыдным делом, как торговля людьми. Впрочем, о работорговле в этих местах вообще было мало что известно. Говорили только, что детей, а порой и взрослых, продают и покупают, как продукты на рынке. А еще говорили, что иногда рабы, которые верно служат представителям высших каст, становятся настоящими богачами. Богатство… На выросшего в нищете ребенка, каким была Амия, это слово оказывало магическое действие: позабыв о недавних страхах, девочка предавалась мечтам о роскошных дворцах, чьи злато-мраморные террасы спускаются к священной реке Ганге 1. В Аунраи не было дворцов. Здесь путнику приходилось все время смотреть под ноги, чтобы не вступить в коровью лепешку.
Амия попрощалась с подругами. Они увидятся, когда она снова пойдет по воду. Дом, в котором жила ее семья, был построен на усиленном фундаменте из низкокачественного кирпича-сырца. У стен его высились горы готовой глиняной посуды и охапки хвороста, которым топили печи. Между навесами из просмоленной ткани, в тени которых сохли миски, вазы и горшки, вилась тропинка.

Глава 2

«Англичане идут!»
Англичане? Слишком сильно сказано! Маршировавший под развевающимися знаменами полк на две трети состоял из добровольцев-индийцев. Воздух звенел от барабанного боя, в котором тонули первые раскаты грома — с запада надвигалась гроза. Муссон вот-вот принесет в селенье проливной дождь, но приближающееся ненастье детей не испугало. Наоборот!

На богатые дождями месяцы шравана и бхадрапад приходилась целая череда праздников, и люди много дней проводили в молитвах. Вместе с дождями небо дарило жизнь… В этот период индуистские священники безраздельно властвовали над страной, ибо местные жители верили, что муссоны приходят по воле индуистских богов. И к радости Брахмы, Вишну, Шивы и прочих нечестивые джайнисты и буддисты, извечные соперники брахманов, сеявшие в городах и деревнях семена своих греховных воззрений, в это время удалялись в храмы и монастыри.
Настроение у Анупама Мадхава, отца Амии, было отвратительное. Он как раз подсчитывал доходы и расходы, когда до его ушей донеслась музыка проклятых англичан. Кровь прилила к лицу почтенного мастера, и он несколько раз сбивался, укладывая в ящичек мелкие медные монеты стопками по десять в каждой. Вот и вся прибыль за неделю — даже рупии не наберется… Снова не повезло. Мастерская приносила все меньше денег. А виной всему эти англичане со своей Ост-Индской компанией — чудовищем, пожиравшим богатства континента.

На богатые дождями месяцы шравана и бхадрапад приходилась целая череда праздников, и люди много дней проводили в молитвах. Вместе с дождями небо дарило жизнь… В этот период индуистские священники безраздельно властвовали над страной, ибо местные жители верили, что муссоны приходят по воле индуистских богов. И к радости Брахмы, Вишну, Шивы и прочих нечестивые джайнисты и буддисты, извечные соперники брахманов, сеявшие в городах и деревнях семена своих греховных воззрений, в это время удалялись в храмы и монастыри.
Настроение у Анупама Мадхава, отца Амии, было отвратительное. Он как раз подсчитывал доходы и расходы, когда до его ушей донеслась музыка проклятых англичан. Кровь прилила к лицу почтенного мастера, и он несколько раз сбивался, укладывая в ящичек мелкие медные монеты стопками по десять в каждой. Вот и вся прибыль за неделю — даже рупии не наберется… Снова не повезло. Мастерская приносила все меньше денег. А виной всему эти англичане со своей Ост-Индской компанией — чудовищем, пожиравшим богатства континента.
Глава 3
Наконец Пакистан со всеми его опасностями остался далеко позади. Мишель Казенóв со своим отрядом успел побывать в Лахоре у рани Джундан. Как они и договаривались, он привез ей пятьсот винтовок и тридцать тысяч патронов, за которые рани-регентша щедро заплатила золотыми монетами. Рани предлагала ему остаться в Пенджабе в статусе полковника ее армии, но Мишель отказался. Ему предстояло навестить многих других заказчиков по пути в Танджавур, где его ждала Хирал, Блистательная, его любовь.
Сидя верхом на белом коне, он как раз думал о Хирал, как вдруг…
— Проклятые ублюдки!
Выругался Мишель потому, что на окутанном туманом берегу реки он увидел англичан. К представителям этой нации он испытывал непреодолимое отвращение, но отдавал им должное. «Итак, они начали военные действия», — подумал Мишель. У Туманного Альбиона, в отличие от его родной Франции, имелся тщательно проработанный план завоевания новых колоний, и Мишель был готов биться об заклад, что скоро под властью Соединенного Королевства окажутся все земли начиная от Средиземноморского побережья и до самого Южно-Китайского моря. Ближайшей целью англичан было подчинить Пенджаб и распространить влияние Ост-Индской компании на Афганистан и Пакистан. Но сделать это будет не так-то просто: армия сикхов рани Джундан готовила англичанам достойную встречу. Британская корона шла на большой риск, ввязываясь в войну с хорошо вооруженным и подготовленным противником. Пламя сопротивления могло охватить весь континент. Побежденная, униженная, утратившая все свои завоевания Англия… При мысли об этом Мишель улыбнулся. Его люди ожидали команды, с беспокойством поглядывая на свой ценный груз. Встреча с англичанами стала для них неприятным сюрпризом, и каждый боялся лишиться обещанного ему вознаграждения. Отряд у Мишеля, насчитывавший около пятидесяти человек, был самым что ни на есть разношерстным — афганцы, турки, индийцы, сикхи, тибетцы… На протяжении двенадцати лет эти люди делили с Мишелем дороги и приключения. Дхама, расстриженный тибетский монах, стал первым спутником француза. И не просто спутником — другом. Мишель по дороге в Дели подобрал его с множественными ножевыми ранениями и вылечил. Очень скоро они подружились. Дхама обладал живым умом, говорил на нескольких языках и сражался отважно, как лев.
Дхама подъехал к Мишелю.
— Что думаешь? — спросил у него француз.
— Думаю, лучше не показываться им на глаза, — ответил монах.
— С нашей стороны это будет трусостью!

Глава 4

Сэр Чарльз Эмингтон наблюдал за Мишелем, глядя в окуляр раскладной подзорной трубы. Еще немного — и гнев захлестнет его, одолев здравый смысл.
— Казенóв со своей волчьей стаей! — воскликнул он.
Спутники полковника застыли в седлах. Встреча обещала быть бурной.
— Сэр, наши действия? — осторожно спросил пожилой капитан.
— Если бы я мог, — приглушенно сказал полковник, — я бы расстрелял их на месте. Но мы сейчас не на своей территории — это раз, и у нас важное задание — через неделю мы должны быть в Дели, где наши войска готовятся к схватке с сикхами.
Офицеры вздохами выразили свое разочарование. Полковник принял разумное решение — нельзя было пренебрегать пожеланиями генерал-губернатора. Хотя для сэра Чарльза Эмингтона это было нелегко: все знали, что он мечтал расправиться с этим Мишелем Казенóвом. Ненависть к французу усилилась, когда тот попал под негласную защиту лорда Хардинга, генерал-губернатора Индии. Хардинг публично выразил Казенóву, с которым ему не доводилось встречаться, свою благодарность на одной из церемоний в Калькутте. Казенóв, несмотря на отвращение, питаемое им к англичанам, спас жизнь офицеру ее величества и горстке рядовых после битвы при Хайбаре, где английская армия потеряла шестнадцать тысяч солдат. И хотя благоволение генерал-губернатора не было засвидетельствовано документально, Мишель получил право свободно передвигаться по территории Индии.
«И теперь эта падаль как ни в чем не бывало разгуливает у нас под носом!» — возмутился про себя Эмингтон. Как он сожалел, что не может поступить с ним по своему усмотрению! Если бы можно было вернуться в Средневековье! Отголоски давних сражений, баталий Столетней войны, воинственные крики предков звучали в его ушах. Стычка же с человеком, объявленным вне закона, не принесла бы ему, Чарльзу Эмингтону, ни чести, ни славы. Одни только неприятности…
— Вы двое поедете со мной! — приказал он, съезжая с дороги.
Престарелый капитан и один из уланов последовали за командиром. Втроем они поскакали туда, где в облаке пыли медленно двигался караван.
Офицеры с беспокойством смотрели вслед полковнику. Его гневливость, вспышки ярости и привычка решать все вопросы с помощью удара хлыста или пистолетного выстрела были всем известны, поэтому они безмолвно молили Бога защитить Эмингтона.
Лошадь Эмингтона опередила лошадей его спутников. Когда полковник резко натянул поводья, она встала на дыбы. На животное невозможно было смотреть без жалости, так ему было больно. Мишель казался невозмутимым.