Закрыть
Восстановите членство в Клубе!
Мы очень рады, что Вы решили вернуться в нашу клубную семью!
Чтобы восстановить свое членство в Клубе – воспользуйтесь формой авторизации: введите номер своей клубной карты и фамилию.
Важно! С восстановлением членства в Клубе Вы востанавливаете и все свои клубные привилегии.
Авторизация членов Клуба:
№ карты:
Фамилия:
Узнать номер своей клубной карты Вы
можете, позвонив в информационную службу
Клуба или получив помощь он-лайн..
Информационная служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Если Вы еще не были зарегистрированы в Книжном Клубе, но хотите присоединиться к клубной семье – перейдите по
этой ссылке!
Вступай в Клуб! Покупай книги выгодно. Используй БОНУСЫ »
УКР | РУС

Ширли Уотерс — «Жаркие оковы»

Раздел 1
Плененный
Глава 1

— Держись, парень! Держись! — бормотал Роуэн, в то время как волны с невероятной силой обрушивались на корабль, заставляя палубу ходить ходуном.

Казалось, веревка вот-вот выскользнет из рук, но Роуэну все же удалось обвязать ее вокруг пояса. Он бросился вперед. Затягивать узел крепче было некогда. Это произойдет само собой, когда веревка натянется под весом его тела. А если нет… ему придется умереть. Роуэн покатился кувырком по круто накренившейся палубе. Привязанная к основанию сломанной мачты веревка рывком остановила его у самого борта.

— Хватай меня за руку, Эльрик!

— Господин… — Рев моря заглушал слова юноши. — Я не могу.

— Можешь! — прохрипел Роуэн, протягивая ладонь пятнадцатилетнему оруженосцу.

Он, Роуэн Даремский, сын богатого графа и в то же время бедный рыцарь Христа и Храма Соломона, позаботится о том, чтобы его подопечный пережил и эту, последнюю, битву с разъяренным Северным морем. Неужели после стольких лет совместной борьбы на Святой земле их настигнет такая бесславная смерть? По дороге домой! Роуэн сказал себе, что не допустит этого.

— Можешь! — снова крикнул он, на этот раз тише, но настойчивее.

Про себя крестоносец молил Бога не быть столь жестоким. Мокрые пряди волос облепили худое лицо Эльрика. И без того большие глаза расширились от смертельного ужаса. Такой взгляд Роуэну уже не раз доводилось видеть в битве, когда воин понимал, что противник сильнее и ему не спастись.

— Руку! Всего лишь дай мне руку, Эльрик!

Роуэну не хватало буквально пары дюймов, чтобы дотянуться до пальцев Эльрика, вцепившихся в обломок доски. Острый край впивался в ладонь оруженосца, рассекая кожу. Кровь смешивалась с бурлящей морской водой. Другой рукой Эльрик держался за канат, грозивший в любую секунду оборваться. Ледяная вода не давала юноше собраться с силами. Его губы давно посинели, а лицо было белее мела, из-за чего глаза казались еще более темными. Юноша был похож скорее на призрак, чем на живого человека. Если бы только проклятый корабль хоть немного выпрямился!

Вокруг бушевал шторм, но «Мартин Турский» оставался почти недвижимым. Незадолго до этого корабль наскочил на скалы (удар был таким сильным, что Роуэну показалось, будто его внутренности вот-вот разорвутся) и, накренившись, застрял между ними. Где-то позади, вернее наверху, команда торгового судна также вела борьбу за жизнь, но Роуэн об этом почти не думал. Он попытался вытянуться еще сильнее и почти прикоснулся к кончикам пальцев юноши.

— Эльрик, проклятый глупец, ты будешь гореть в аду, если не протянешь мне свою чертову руку! Руку, Эльрик! Живо!

Оруженосец внезапно улыбнулся, и его лицо приняло добродушно-укоризненное выражение — Роуэну уже приходилось видеть его, и, верно, не менее тысячи раз. Но сейчас эта знакомая улыбка повергла тамплиера в ужас.

— Господин, капеллан Хьюард советовал вам не ругаться, если вы не хотите попасть в ад.

Пальцы Эльрика разжались и скользнули по дереву. Нет, он не пытался ухватиться за руку Роуэна: у юноши просто кончились силы. Там, где только что была голова оруженосца, теперь виднелась лишь бурлящая белая пена.

— Нет! — закричал Роуэн. — Эльрик, нет! Нет!

Время остановилось. Роуэн больше не слышал дикого рева взбесившихся волн. Он не мог оторвать глаз от места, где только что видел Эльрика. С глупой надеждой Роуэн ждал, что юноша вынырнет. Но время шло, и он понял: этого не произойдет. Говорят, незадолго до смерти перед глазами проносится вся жизнь… Роуэн вспомнил тот далекий день, когда Эльрик, улыбчивый, озорной мальчишка, поступил к нему на службу… и как ответственность тяжелым грузом легла на его узенькие плечи, когда оруженосцу пришлось отправиться за своим господином в Палестину. Там улыбка все реже и реже озаряла лицо юноши. Вместо нее проступали немое отчаяние и страх — в последний раз это произошло, когда мусульмане окружили их на пылающих полях под Хаттином… А теперь от Эльрика ничего не осталось. Ничего, что бы Роуэн мог отвезти его родителям… Проклятье!

Спустя какое-то время Роуэн услышал голос, заставивший его повернуться и начать карабкаться по накренившейся палубе наверх, туда, где связанные сундуки и бочки вместе с упавшим парусом образовывали нечто, за что можно было ухватиться. Тамплиер медленно, пядь за пядью, поднимался по веревке. Его мысли бушевали не меньше, чем буря вокруг. Почему Бог наказал юного Эльрика, а не его? Потому что жить дальше — еще большее наказание для него?

Жерар, окликнувший Роуэна французский торговец, обхватил полными руками бочку с хорошим франкским вином и молился. Больше тамплиер никого не видел — лишь неясные тени среди пены и летящих во все стороны брызг. Волны одна за другой бились о корпус корабля, секли Роуэна по лицу больнее, чем град, и смывали с него горячие слезы. Нужно было позаботиться о себе. С этой мыслью Роуэн обвязал прикрепленную к обломку мачты веревку еще и вокруг одной из бочек. «Теперь следует помолиться», — сказал он себе, но в голову ему не шла ни одна молитва. Наверное, ему помогли бы четки, но Роуэн давно их потерял. Мысли об Эльрике не давали ему покоя. Прошло еще какое-то время, и буря начала постепенно стихать.

— Не зря я назвал корабль именем святого — заступника всех купцов! — В смехе Жерара было что-то безумное. — Почти весь мой товар испорчен. Я разорен. Но мы, по крайней мере, живы.

Роуэн оглянулся в поисках уцелевших. Двое матросов держались за вставшие дыбом доски. Один из нанятых Жераром людей уцепился за такелаж обрушившейся мачты. Рядом с ним был еще один крестоносец, который в Палестине находился под командованием Роуэна. Шесть душ пережили эту бурю, десять оказались за бортом.

Роуэн развязал веревку и вскарабкался на верхнюю часть палубы, чтобы окинуть взглядом море. Левой рукой тамплиер держался за поручень; правая привычным движением нащупала на мокрой коже штанов пояс с висевшими на нем ножами. Остальное оружие и доспехи Роуэна сейчас, вероятно, покоились на морском дне. Но хотя бы ножи — для хлеба, охотничий и боевой — остались при нем.

Скользя взглядом по белым барашкам успокаивающихся волн, Роуэн пытался прогнать из головы мысли об Эльрике и о других погибших. Размышлять о том, было ли ошибкой отправляться домой в начале весны, тоже не имело смысла. Прошлого не изменишь. Зиму они провели в жалком прибежище на французском побережье; ждать дальше не было сил…

Сейчас главное выжить. Но как? Горизонт был затянут тучами, такими серыми и плотными, как будто над этим морем начиналось еще одно. Ветер сгонял их в мрачные клубящиеся горы. Вдали танцевали черные точки — беспокойные, растревоженные чайки. Что за горизонтом? Земля? Англия? Родной Нортумберленд? Непогода длилась несколько дней; корабль могло занести куда угодно. Как бы то ни было, скала, на которую налетел «Мартин Турский», была слишком далеко от берега.

Роуэн обернулся и начал осматривать сбившиеся в груду ящики, бочки, сундуки, канаты и обломки досок, пытаясь понять, можно ли соорудить из них что-то, способное плыть по воде. Он увидел собственный сундук, зажатый между выломанными досками палубы. Удивительно, что при таком изрядном весе он не пошел ко дну. Впрочем, чудом было уже то, что Роуэн смог спасти его после проигранной битвы у Хаттина. Видимо, Бог хотел, чтобы драгоценные палестинские святыни все-таки попали в Дарем.

Как только Роуэн подумал об этом, сквозь тучи, точно знак Господень, пробился тонкий солнечный луч. Тамплиер перекрестился.

— Мы выживем! — хрипло крикнул Роуэн. Горло у него болело, а плечи дрожали от холода. — Держитесь крепко, пока ветер не утихнет. А затем мы проверим, что у нас осталось из провизии, попробуем разбить на скале небольшой лагерь и станем думать о том, что делать дальше.

— Святой Мартин, помоги нам! — закричал Жерар. — Мы едва уместимся на этом камне даже стоя.

Да, им будет тесновато, но все же это лучше, чем оставаться на обломках палубы разбитого корабля. Осторожно, держась одной рукой за такелаж, Роуэн приблизился к Жерару, чтобы помочь ему спуститься с бочки. Моля Мартина Турского и многочисленных других святых не дать ему упасть в воду, француз неловко пробрался к борту, затем перешагнул через него, нерешительно ступил на черную скалу и, поскользнувшись на склизких водорослях, растянулся.

Шторм тем временем стал лишь печальным воспоминанием. Море успокоилось, но с неба посыпались первые капли дождя. Роуэн раздумывал, не попытаться ли им собрать немного дождевой воды. Как скоро их всех начнет мучить невыносимая жажда? Уцелевших бочек с водой он нигде не заметил. Одна, обвязанная веревкой, была пробита и опрокинута. Возможно, в ней осталось еще немного драгоценной жидкости…

— Подними и принеси сюда эту бочку, если сможешь! — крикнул Роуэн одному из матросов. — Эльвулф, отрежь несколько кусков веревки и дай их мне. А ты, Кэдмон, позаботься о владельце корабля. А то он сейчас, чего доброго, споткнется о гнездо чайки и полетит в море.

Сам Роуэн взобрался к одному из сундуков, открыл его и достал оттуда несколько свертков ткани.

— Святые угодники! — воскликнул Жерар, увидев, как тамплиер несет их к скале. — Что вы делаете с остатками моего драгоценного товара? Разве того, что рыбы сейчас проплывают над чудесными франкскими кухонными ножами, которые я собирался продать в Ньюкасле, недостаточно? Зачем вы пачкаете дорогую фландрскую парчу? Ее заказал лично епископ Даремский!

Роуэн размотал один из свертков и начал привязывать край полотна к остаткам борта. Жерар завопил так, словно с него живьем снимали кожу. Только крепкие руки Кэдмона помешали французу наброситься на Роуэна.

— Вы за это заплатите! — Двойной подбородок размахивающего кулаком купца затрясся от возмущения. — Тамплиер! Я знал, знал, что нельзя брать тамплиеров на борт, что это добром не кончится!

— Это еще почему? — спросил Роуэн, спокойно расправляя ткань над головами уцелевших, чтобы защитить их от дождя. Жерар, очевидно, не рассчитывал услышать такой вопрос из уст крестоносца. Он почесал аккуратно подстриженную бородку, в которой блестели кристаллы соли.

— Ну… потому что рыцарь, безупречно владеющий мечом и способный справиться с тремя противниками, не может одновременно быть благонравным, смиренным монахом. Вы же понимаете, о чем я?

Роуэн ничего не ответил.

— Кто вынужден быть сильным днем, тот захочет показать свою силу и ночью, на ложе… Но если это запрещено, воин свирепеет. Теперь вы меня понимаете?

Тамплиер задумался, не оторвать ли от парчи еще кусок, чтобы заткнуть французу рот.

— Кто вынужден быть сильным днем, ночью нуждается в отдыхе и покое. Сядьте под навес, господин Жерар, и прекратите эту глупую болтовню! Тогда вас не так скоро начнет мучить жажда. Воды у нас, между прочим, почти не осталось. Дерзкий купец наконец-то замолчал.

— Господи, помоги нам! — еле слышно пробормотал он, плюхнулся на камень и, сложив перед собой толстые руки, начал тихо молиться.

Роуэн помог матросу установить бочку с водой на скале и проверил ее содержимое, зачерпнув прикрепленным к бочке ковшом. Остатки воды были солоноватыми; другого тамплиер и не ожидал. И все же эту воду можно было пить, поэтому Роуэн протянул наполненный до половины ковш Жерару.

— Пейте медленно, — посоветовал он.

Жерар отхлебнул из ковша и поморщился, но жажда заставила его пить дальше. Опустив ковш, француз выпучил глаза и извергнул остатки воды обратно.

— Вкус у этой воды не настолько противный, господин Жерар…

Но купец не слушал Роуэна. Он уронил ковш и вытянул вперед трясущийся палец.

— Смотрите, господин Роуэн, смотрите!

Тамплиер снова повернулся к морю. Сначала он не мог разглядеть на бескрайней седой равнине ничего примечательного. Но внезапно над гребнем одной из волн появились темные очертания, и спустя мгновение Роуэн уже догадывался, что именно видит перед собой. Нет, быть этого не может…

— Корабль! — В ослабевших голосах спасшихся слышалось ликование.

Роуэн приставил ладонь ко лбу, чтобы лучше рассмотреть судно.

— Что это за корабль? — Купец попытался встать на ноги, но поскользнулся на мокрой скале и снова плюхнулся на свой увесистый зад. — Он приближается? Они нас заметили?

Роуэн напряг зрение. Действительно, он не ошибся.

— Господин Роуэн, скажите хоть что-нибудь!

— Похоже на драккар.

— Дракон? — Жерар перекрестился. — Я знал, что в Северном море водятся чудовища! Всегда это знал!

— Нет, это не чудовище, а корабль, нос которого украшен резной головой дракона. Если бы я не был уверен в том, что подобное невозможно, то сказал бы, что перед нами судно викингов.

— Викингов? Язычников, которые в прошлом нападали на побережья христианских стран? Как давно это было? Сколько поколений сменилось с тех пор? Шесть, семь? Сегодня следует опасаться сарацин и мамелюков, а не этих древних варваров.

Верно сказано. Потомки викингов давно осели и стали мирными христианами. Бесспорно, существовало разумное объяснение тому, что этот драккар с полосатым бело-красным парусом и закрепленными вдоль борта пестрыми щитами возник в этом месте. Удивительно, но он ничем не отличался от древних кораблей, которые Роуэн восхищенно разглядывал на гобеленах и иллюстрациях «Англосаксонских хроник» в библиотеке Даремского замка. Главным сейчас было привлечь внимание команды. Тамплиер вытащил нож и отрезал от дорогой парчи еще одну полоску. Затем он взобрался на поручни, широко расставил ноги, чтобы не потерять равновесия, и вытянул руки вверх. Легкий бриз поднял ткань и заставил ее развеваться широкими волнами.

— Они приближаются! — возбужденно воскликнул один из стоявших за спиной Роуэна мужчин.

Корабль действительно приближался. Причем довольно быстро. Около двадцати человек сидели на веслах, еще около дюжины носились по палубе. Шлемы и наконечники копий поблескивали в солнечных лучах; Роуэну казалось, что он уже слышит голоса моряков. Затем тамплиер увидел, как они поднимают оружие к небу… У него перехватило дыхание. Он мог угадать, когда воины собираются помочь, а когда напасть. Даже с такого расстояния. Ему слишком хорошо были знакомы эти движения.

«Проклятье!» — подумал тамплиер.

— Молитесь, господин Жерар, — спокойно произнес Роуэн, хотя внутри у него все клокотало, как и за несколько часов до этого, во время бури. По венам разливалось особое волнение. Роуэн и сам не знал наверняка, что это было: жажда битвы или просто страх. — А остальные готовьтесь продать свою жизнь подороже. Эти люди не будут никого спасать. Они собираются нас убить.

Француз завопил от ужаса, и Роуэн готов был поспорить, что его нижнее белье не осталось сухим. Кэдмон, осыпая незнакомцев проклятиями, выудил невесть откуда плотничий топор. Свой охотничий нож Роуэн бросил одному из наемников, выглядевшему более воинственно, чем матросы. Затем тамплиер выпустил из рук парчу и достал из ножен длинный боевой нож.

Разбитый корабль — не самое удачное место для оборонительного боя. Однако на скале было ничем не лучше, поэтому Роуэн остался стоять на прежнем месте. Ему хотелось, чтобы сейчас на нем поверх изношенной туники был надет плащ — его белый плащ с красным тамплиерским крестом, благородное облачение рыцаря-храмовника. А к нему неплохо было бы иметь полутораручный меч с прекрасным франкским клинком. К счастью, буря не отняла у Роуэна серебряный нательный крест, висевший на крепком кожаном шнурке. Тамплиер поднес крест к губам и поцеловал.

Диковинный драккар теперь находился так близко, что Роуэн слышал рев мужчин, плывших на нем, и видел их жадные взгляды. Из-под массивных шлемов свисали светлые косы. Первые воины уже сняли с борта свои щиты и, подняв мечи, начали стучать ими по железной обивке — после этого последняя надежда на то, что у них мирные намерения, испарилась. Крики чужаков становились все громче и теперь заглушали даже отчаянные рыдания Жерара.

Роуэн подумал о своем сундуке. Разве Бог и святой Кутберт не должны были помочь ему доставить содержимое сундука на родину? Однако пути Господни неисповедимы, а Роуэну, верно, было уготовано путешествие на морское дно, вслед за несчастным Эльриком. Тамплиер знал, что вообще-то этот древний корабль не должен был существовать, и ему хотелось разгадать его тайну.

Тысячи мыслей роились в голове у Роуэна. Но все они улетучились, когда спустя секунду он увидел женщину. Тамплиер заморгал. Неужели там на палубе действительно стояла высокая стройная женщина с золотистыми волосами, доходившими до середины спины, в кольчуге, под которой вырисовывались груди? Она была столь же совершенна, как Суламифь из «Песни песней» Соломона. Когда Роуэн снова взглянул на корабль, там не было никакой женщины. Да и что могла делать представительница прекрасного пола среди толпы кровожадных воителей?

Должно быть, его нервы на пределе, раз ему мерещится такое...