Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
УКР | РУС

Єлена Сенде — «Покушение»

Предисловие

Все жалуются на свою память, но никто
не жалуется на свой разум.
Ларошфуко

Воспоминание — это род встречи. Но что, если встреча с прошлым состоялась, а глубины памяти надежно хранят свои секреты? Доктор Кирилл Блейк — нейропсихолог, Жюльен Дома — новый пациент. Впрочем, его личное дело стало документальным подтверждением парадокса: все новое — это хорошо забытое старое. Нейропсихолог искренне недоумевает, увидев свою фамилию в графе «Лечащий врач» и услышав фамильярное «ты» из уст некоего Дома, удобно расположившегося в кресле напротив…
В этом головокружительном триллере есть все, что заставило в свое время «прогреметь» суперблокбастер «Игры разума»: талантливый ученый в шаге от Нобелевской премии, его красавица жена, бывшая его студентка… Вот только именно с ней мозг сыграл злую шутку, она — главная героиня, она — Кирилл Блейк. У миссис Блейк, казалось, было все: любящий муж, собственная клиника, своего рода «фабрика счастливых людей», — все, кроме воспоминаний десятилетней давности о пациенте, ворвавшемся теперь в ее идеальную жизнь со своими кошмарами. Во сне его преследует неизвестный, норовящий выколоть Дома глаза… И судя по зловещей находке, обнаруженной под окном его палаты, либо маньяк из его кошмаров, подобно Фредди Крюгеру, проникает из сна в реальность, либо он сам одержим приступами неконтролируемой жестокости…
Несмотря на то что Кирилл не признает очевидный факт их близкого знакомства, Жюльен знает, что она — единственный ключ к его выздоровлению, а значит, она всегда может подойти к его двери. Только так он будет чувствовать себя в безопасности, только так. И когда она, отбросив профессиональную этику, отпирает замок и переступает порог его квартиры в отсутствие хозяина, ее взору открывается ужасающая картина…
Теперь у нее нет другого выхода: она должна вспомнить все.
Что произошло десять лет назад в лечебнице в Сент-Фелисите?Почему ее собственный мозг отказывается делиться информацией? Почему бы профессору Маньену, который заправлял тогда этим богоугодным заведением, не предоставить ей медицинскую карту Дома? В разговоре с Маньеном Кирилл натолкнулась на стену непонимания. Миссис Блейк рисковала размозжить себе череп, продолжая биться головой об эту непреодолимую преграду. Впрочем, маньяк выбрал себе другую жертву, пока… Кто же проник в дом Кирилл, чтобы пролить кровь? Жюльен Дома? В это легко поверить. Но что, если на ее собственном челе лежит печать убийцы, ведь ее ночная сорочка обагрена кровью?.. Вопросы без ответов накатывают, как снежный ком, но с каждой страницей вы будете все ближе к шокирующей разгадке. Вас ждет настоящее проникновение в лабиринты памяти от автора, который знает, о чем пишет!
Елена Сенде — всемирно известная журналистка, репортер журнала «Наука и будущее», которая тщательно собирала информацию о функционировании человеческой памяти для своего документального фильма — и, к счастью, не ограничилась его съемками. Теперь вы держите в руках остросюжетный роман, который не выглядит как вымысел, не читается как дебютный, — книгу, которую вы не сможете забыть!

***

«Я должна любой ценой вернуть себе память. А он должен признаться во всем, что ему известно».
Без лишних раздумий она взяла в руки телефон, набрала его номер и принялась ждать. Послышались гудки. Затем раздался голос ее мужа.
— Кирилл? Господи, где ты?
По его слегка медлительной речи она сразу же поняла, что он приложился к бутылке.
— В Бангкоке, — сухо ответила она.
— В «Хилтоне»?
— Нет.
Голос Бенуа стал тверже.
— Дорогая, тебе следует быть благоразумной и вернуться.
— Я звоню тебе по другому поводу, Бенуа. Я хочу знать правду.
— О чем ты говоришь?
Кирилл плечом прижала телефон к уху и сейчас говорила прямо в микрофон.
— Почему я должна оставить свое прошлое в покое?
После нескольких секунд молчания Бенуа сказал:
— Я не понимаю твоего вопроса.
— В аэропорту перед таможенным осмотром, перед тем как ты сделал мне укол, как… животному… Почему ты это сказал? Что ты знаешь? — разгневанным голосом спросила Кирилл.
— Успокойся.
— Я спокойна.
— Скажи мне, где ты находишься.
— Отвечай на мой вопрос!
Бенуа закашлялся.
— Понятно, что последние несколько дней ты много волновалась, но я не понимаю, что ты хочешь услышать от меня.
— Правду.
— Правда заключается в том, дорогая, что тебе нужен отдых.
— Что произошло десять лет назад?
Снова тишина.
— Почему ты мне сказал оставить прошлое в покое? — настаивала она.
И снова тишина.
— Кирилл, я просто пытаюсь сказать, чтобы ты была начеку.
— Начеку?
Бенуа вздохнул.
— Возможно, если твоя память отказывается вспоминать некоторые вещи, следует позволить ей сделать это… Может быть, это своего рода защитная реакция мозга, который пытается сохранить твое внутреннее равновесие…
Кирилл вскочила с кровати. Ее сердце бешено билось от гнева.
— И что же моя память пытается скрыть от меня?
— Возможно, что-то, чего не вынесет твое сознание… как случай с Астором….
Кирилл снова почувствовала комок в горле. Бенуа понял, что попал в точку, и продолжил:
— Подумай о последствиях, прежде чем бросаться в бездну, из которой ты не сможешь выбраться. Слышишь меня?
В некоторых случаях неведение лучше, чем суровая реальность.
Кирилл поняла, что ничего от него не узнает, и переключилась на другое.
— А Жюльен Дома? Ты его знаешь?
— Нет, конечно.
Кирилл знала, что муж врет.
— Все будет в порядке? — спросил Бенуа.
— Да, — ответила она, поджав губы.
— Хорошо. Я позвоню через несколько часов, договорились?
— Договорились.
Они отключились одновременно. Кирилл бросила телефон на кровать и встала.
Ей нужно было срочно выйти из номера, спуститься вниз, на первый этаж, выйти на улицу, зайти в первый попавшийся магазин и купить «пад тай» с курицей. Потом приобрести кое-какую одежду и сандалии. После этого она обо всем подумает…

***

С тех пор как Жюльен Дома переступил порог ее клиники, все оборачивалось против нее. Что она сделала небесам, за что судьба так ее наказывает? Ее последний шанс найти решение своей проблемы испарился, как будто его и не было, и ей не остается ничего другого, как вернуться во Францию и отправиться к Гомберу в Ротшильд. Кирилл почувствовала, как в ней нарастает отчаяние, граничащее с ужасом. Ей захотелось расплакаться, завыть, позвать на помощь. Долгое время она сидела так, совершенно обескураженная. Все, что она пыталась предпринять, чтобы самостоятельно выпутаться из этой ситуации, чтобы спасти свою карьеру, репутацию и клинику, — все оказалось пустым. И все, что она создавала с таким рвением и усердием, рухнет в мгновение ока, словно карточный домик.
От нее, от ее работы ничего не останется … Лишь образ сумасшедшей женщины, которая, возможно, изуродовала свое животное и даже не помнит этого. В Центре «Дюлак» начнется борьба за ее место. Она доверяла Мерсье, он мог бы управлять клиникой, учитывая ее мнение. Но Энтманн…
А Пани? Что они сделают из ее детища? А она? Ее жизнь закончится в сумасшедшем доме, куда никто не придет навестить ее, кроме Бенуа, который, должно быть, будет счастлив, что она снова в полном его подчинении. У нее не было детей и, по сути, не было друзей, к которым она могла бы обратиться за помощью. Она была женщиной-врачом, память которой превратилась в кусок сыра. И, возможно, с начальной стадией болезни Альцгеймера.
«Всю жизнь, с тех пор как стала психиатром, я боялась жестокости, безумия пациентов, которые представляли фи-
зическую опасность… Я боялась допустить ошибку, которая могла бы разрушить мою карьеру… А оказалось, что самое страшное, что может угрожать мне, — это я сама».
Кирилл знала, что то, что исходит от самого человека, наиболее ужасно, именно с этим сложнее всего бороться. Ее знакомства со времени учебы в университете, коллеги по профессии —все это было ни к чему. Что она будет делать теперь, когда утратила последнюю надежду?
Кирилл долго раздумывала над этим, затем резко подняла голову. Она поняла, что уныние заставило ее отвлечься от единственного важного сейчас вопроса: «Что произошло между девятью и десятью часами утра, из-за чего Санук Аром сбежал, словно трусливый заяц?» По-прежнему сидя на крышке унитаза, она задумалась.
Глядя на секретарей, можно многое узнать об их начальниках. Санук Аром выбрал молодую, старательную и преданную женщину, которая скорее без малейших сомнений исполняла его указания, нежели могла принять самостоятельное решение. Из этого Кирилл сделала вывод, что профессор был довольно авторитарным человеком. А значит, этот способ сотрудничества срабатывал. Помимо того, Кирилл была экспертом в чтении взглядов, мимики, интонации, умела замечать определенные тонкости поведения. Во взгляде Ким она прочла восхищение коллегой своего шефа, ведь Кирилл была элегантной женщиной европейской внешности, приехавшей из фантастического города Парижа, одетой в дорогое платье. Кирилл могла поспорить, что она не осмелится усомниться в ее словах и не пожелает ударить перед ней лицом в грязь, что в этой стране было единственным унижением.
Кирилл достала из сумки айфон. Терять ей было нечего. Она должна была поставить на кон все ради всего. Она сделала семь медленных вдохов и выдохов, выполнила несколько круговых вращений головой. Открыв глаза, она почувствовала легкое головокружение. Она переходила к атаке.
Секретарь профессора Арома увидела, что красивая доктор Блейк возвращается, широко улыбаясь, с мобильным телефоном в руке.
— Простите меня еще раз, Ким, но я только что получила сообщение от профессора Арома. Он любезно разрешил мне воспользоваться его рабочим кабинетом, чтобы закончить приготовления к завтрашней конференции. Не могли бы вы включить его компьютер и ввести пароль?
Она произнесла все это без запинок, спокойно и авторитетно, как умела делать, разговаривая с пациентами, склонными к конфликтам. Секретарь подняла на нее глаза, в которых застыл вопрос. Кирилл позволила ей понаблюдать за собой в течение нескольких секунд, затем сделала шаг в сторону кабинета ее начальника. Как она и ожидала, Ким не осмелилась ей перечить. Она встала и первой прошла в кабинет профессора — просторное помещение с большими окнами, выходившими на реку Чао Прайя.
Единственная не застекленная часть стены была увешена дипломами в рамочках, письмами с поздравлениями, грамотами. В шкафу были книги, вырезки из газет, несколько медалей в коробочках, десяток семейных фотографий. На двух этажерках, стоявших у стены, лежали папки. Кирилл рассматривала собранные здесь трофеи, чтобы секретарь успела немного прийти в себя. Рабочий стол Арома стоял у окна. Рядом с новеньким компьютером тоже лежала стопка папок. И ни единой пылинки. Этот мужчина был аккуратистом.
Секретарь включила компьютер с монитором диагональю семнадцать дюймов и села перед ним. Кирилл, сложив руки за спиной, вытянула шею, пытаясь прочесть статью, опубликованную 2 января 2008 года в Thai News Daily, вставленную в рамку и помещенную между двумя статуэтками Будды.
Группа волонтеров по вопросам развития детей получила ежегодную премию гуманистической группы ЮНЕСКО.
В памяти Кирилл всплыла информация о том, что именно в рамках сотрудничества с ними Аром работал с беспризорными детьми. Именно для них он мог создать новую программу лечения. Именно ради этого она прибыла сюда. Сердце Кирилл забилось быстрее. Она мысленно улыбнулась. Она чувствовала, что близка к цели, как никогда ранее. Она правильно сделала, что вернулась!

16 октября, Кох Нанг Юань

Крыса под номером 315 была самцом в возрасте двух недель. Подойдя к поилке с водой, она принялась облизывать трубку. Крыса была одна в своей миниатюрной клетке, но чувствовала и слышала присутствие других грызунов, заточенных в пятидесяти клетках, поставленных одна на другую. Искусственное освещение в комнате работало по двенадцать часов в день, воссоздавая суточный ритм. Вот уже два часа у них был «день». Дверь питомника скрипнула, и крысы заволновались. Рука в перчатке направилась к клетке 315 и открыла небольшую дверцу. Первый раз грызуну удалось избежать цепких пальцев, но второй раз убегать было бесполезно. Рука закрыла его в картонной коробке, которую вынесли из комнаты и поставили на квадратный стол. Грызуна заставили выйти, на что он ответил несколькими укусами. Рука, крепко держа его на дощечке, сделала ему укол в позвоночник. Пока действовало анестезирующее вещество, мужчина следовал всем этапам установленного протокола. В конце процедуры он прикрепил к телу животного три электрода: два на голову и один на заднюю лапу. Потом переместил спящего грызуна в небольшой лабиринт из гипса, сделанный им же. Он снова сделал животному укол — на этот раз, чтобы разбудить. Крыса подскочила и несколько секунд сидела неподвижно: она была парализована страхом. Затем грызун отскочил вправо.
В лабиринте лежало несколько бусин. Грызун обнюхал их и совершил еще один прыжок, продолжая обследовать местность. Вдруг резкий звук заставил его вздрогнуть. В тот же момент он получил довольно сильный электрический разряд в лапу. Глаза исследователя внимательно наблюдали за ним. Он неоднократно повторит эту процедуру, наблюдая за испуганной крысой.
Мужчина встал и записал все проделанные манипуляции в ежедневник. Потребовалось добрых двадцать минут, чтобы крыса пришла в себя. Исследователь снова включил звук сирены. Как он и ожидал, грызун ужаснулся, ожидая получить разряд тока. Рама Супачай подготавливал таким образом многочисленных животных, которые впоследствии станут идеальными моделями для исследования его нового способа лечения.
Он находился один в своей лаборатории, устроенной в скале на одном из трех островов Кох Нанг Юань, отделенных от континента Тайским заливом. Небольшой архипелаг испокон веков принадлежал его приемной семье. Три скалистых островка были соединены между собой естественным «мостом» — песчаной отмелью в форме буквы «Y», выделявшейся на фоне кристально чистой воды. На южном острове, помимо его виллы, лаборатории и хирургического блока, не было никаких следов присутствия человека. Северный остров принадлежал его двоюродному брату, Поту, построившему там несколько деревянных хижин на деревьях для своих людей и несколько жалких лачуг для «посетителей».
Вся остальная площадь островов представляла собой непроходимые джунгли.
Рама Супачай любил изолированность этого места. Компания коллег была ему не по душе. Будущий нейробиолог родился в Таиланде, в глубине страны. Его усыновила богатая семья из Пхуке, Супачаи, многочисленные родственники которых жили по всей Юго-Восточной Азии. Приемные родители, у которых не было своих детей, усыновили его после того, как умерла его биологическая мать. Ему повезло: он ходил в школу, затем в лицей, после чего окончил медицинский факультет университета Бангкока и отправился в США писать диссертацию.
Супачай высыпал в чашку ложку черной пудры, добавил кипятка и поломал сухое печенье. С годами он начал сутулиться, но его рост по-прежнему составлял сто девяносто сантиметров, а на теле не было и грамма жира. Он был мускулистым и стройным, а поскольку у него не было волос и бровей, его возраст определить было трудно.
Оладьи с сахаром и кофе — вот из-за чего он скучал по США. Все остальное… Он уехал из Америки без малейшего сожаления. Здесь он мог продолжать свои исследования,
не беспокоясь на каждом шагу об этических соображениях, мешавших науке развиваться. Он заработает целое состояние.
Он знал это. Как только добьется совершенства своего метода. Богатые люди мира сего хлынут к нему — человеку, нашедшему рецепт счастья. Он уже слышал шелест купюр…
Не проходило и дня, чтобы он не совершенствовал в лаборатории свою модель и не поздравлял себя с успешным продвижением своего метода. Он знал, что находится на пороге революционного открытия. Эти исследования однажды принесут ему всемирную славу. Ему нужны лишь финансы, чтобы завершить их. Обычно он пребывал в дурном расположении духа, но становился разговорчив, когда речь заходила о его работе. Загадки памяти — вот что его завораживало, увлекало, мешало спать по ночам…