Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
УКР | РУС

Соня Мармен — «Долина слез»

Часть первая

Зима — единственное время года, когда мы
знаем наверняка, что хайлендеры не смогут
скрыться в горах, забрав с собой своих
матерей, жен, детей и домашнюю скотину…
Это отличный момент, чтобы расправиться
с ними во мраке ночи.
Джон Далримпл,
граф Стэр, шотландский министр

Глава 1
На рассвете 13 февраля 1692 года

В очаге, озаряя комнату мягким золотым светом, потрескивало пламя. Маленький мальчик сидел на коленях у матери и время от времени встряхивал головой, чтобы не уснуть и дождаться-таки отца.

— Màthair, а где athair? Хочу, чтобы перед сном он рассказал мне историю про Фингала Маккумала и его воинов-фианов, — пробормотал малыш сонным голосом.

— Твой отец сейчас у дедушки Дункана, Колл! А эту историю он рассказывал тебе, наверное, уже раз сто. Тебе давно пора в кровать!

Молодая женщина встала, перенесла сынишку на кровать, уложила его и заботливо подоткнула одеяло.

— Могу спеть тебе колыбельную, если хочешь, — тихо произнесла она и легонько погладила мальчика по волосам.

Сын посмотрел на нее синими, как озера Шотландии, глазами и улыбнулся, показав молочно-белые зубки.

— Конечно, хочу, màthair! — ответил он.

Мальчик закрыл глаза и под ласковый материнский напев незаметно для себя соскользнул в мир сновидений. Анна допела старинную колыбельную на гэльском и нежно поцеловала сына в лоб.

— Oidhche mhath leat, a mhic mo chridhe, — прошептала она, проведя пальцем по пухлой щечке ребенка.

Она медленно встала, вернулась к очагу и снова принялась штопать рубашку своего мужа. Время от времени она вздыхала. Лиам все не возвращался, а погода между тем испортилась, ветер стонал и завывал в дымоходе. Не то чтобы она за него по-настоящему волновалась, но все же… С того дня, как солдаты Аргайлского полка расположились на постой в долине, Анна часто испытывала беспричинное, казалось бы, беспокойство и ей не нравилось подолгу оставаться дома одной.

Солдаты пришли тринадцать дней назад и попросили приютить их. «В Форт-Уильяме для нас не нашлось места», — сказал капитан Роберт Кэмпбелл Джону Макдональду, старшему из сыновей главы клана. Предводитель клана, Аласдар Макиайн Абрах Макдональд, принял их гостеприимно, как это заведено в Хайленде. Вот и вышло, что в каждом доме в долине обосновался один, а то и несколько солдат, и местным жителям приходилось делиться с ними своим хлебом, мясом и виски.

Обитатели долины не слишком обрадовались этой перемене, нарушившей их привычный жизненный уклад, и даже пожаловались на это своему предводителю. Макиайн постарался утешить их, напомнив, что на землях Хайленда традиции гостеприимства свято соблюдаются и хозяевами дома, и гостями, а поскольку две трети солдат — такие же горцы, как и они сами, нежданные гости их не нарушат.

С тех пор прошло две недели, и каждый день на рассвете гренадер выбивал на барабане сигнал «Подъем!», эхом отдававшийся в долине. Первому барабану отвечало множество других — словно волна прокатывалась от деревни Инверко до Лох-Ахтриохтана.

Погода для февраля стояла на удивление мягкая, и солдаты ежедневно, с утра и до полудня, упражнялись в строевом шаге и владении оружием. Дети словно завороженные наблюдали за этим парадом красных мундиров. Солдаты в красно-желтых курточках поворачивались на месте, ударяли каблуками по промерзшей земле и по приказу офицера вскидывали и опускали оружие.

После полудня представители соперничающих кланов мерялись силами в рукопашной борьбе, в метании палки и камня. Еще они играли в shinty — довольно-таки жесткую игру, популярную у всех хайлендеров, и состязались в прицельной стрельбе из лука (проигравшие в других состязаниях получали, таким образом, свой шанс отличиться). Заканчивался день всеобщим весельем и танцами под открытым небом под волынку и скрипки.

По вечерам мужчины зализывали свои раны — по меньшей мере телесные — перед торфяным пламенем очагов и вместе пили виски. В такие моменты темные тартаны Кэмпбеллов по-дружески соприкасались с более яркими цветами Макдональдов. В задымленных домах звучал смех, заключались пари и стучали кости. Древние сказания долин перемежались рассказами о солдатских походах и сражениях. И только лоулендеры, к которым, впрочем, относились с таким же уважением, как и к прочим гостям, держались особняком и не участвовали в этих вынужденных дружеских посиделках.

Казалось бы, многовековое кровопролитное противостояние, словно пропасть разделившее Кэмпбеллов и Макдональдов, на время забылось и наступило краткое перемирие…

Дверь с грохотом распахнулась, и в дом вместе с облаком холодного воздуха ворвался высокий мужчина. Он поспешил закрыть за собой дверь и попутно обругал отвратительную погоду.

— Давно не было такого холода — пробирает до костей! Боюсь, ночью будет метель, — недовольно заметил он и стал энергично тереть руки, чтобы согреться.

Улыбнувшись жене, хозяин дома снял ботинки из вываренной и промасленной кожи и подошел к очагу. Лукавая улыбка так и не покинула его лица.

— Решил вернуться домой, пока не проиграл рубашку!

Отец все время выигрывает. Этот старый пройдоха готов обобрать собственных сыновей до нитки! Он точно жульничает, я уверен.

— Лиам, когда же ты посмотришь правде в глаза? — усмехнулась на это заявление Анна. — Вы с Колином — никудышные картежники, и ваш отец этим постоянно пользуется.

Молодая женщина встала, обняла супруга за шею и шепнула ему на ухо:

— А еще ты совсем не умеешь врать. Неужели ты вернулся пораньше лишь потому, что испугался проиграть свою рубашку?

— Может, и не потому, — тихо ответил он и холодными пальцами коснулся ее щеки, отчего Анна вздрогнула. — Колл уже спит?

— Да, — отозвалась молодая женщина. — А юный Макайвор ушел к старику Арчибальду играть в шахматы. Он ему проиграл и теперь хочет отыграться. А у тебя, случайно, нет на этот вечер своих планов?

— Есть, конечно! Я ужасно хочу побыть минутку вместе со своей ласковой женушкой. Мы так давно не оставались наедине… Ей я отдам свою рубашку просто так, пусть только попросит!

Он подхватил жену на руки и перенес на постель, устроенную за ширмой. Потом снял кожаный пояс, удерживавший его плед, который тут же с шорохом соскользнул на пол.

Стянув с себя рубашку, он отшвырнул ее в угол комнаты. Анна ревнивым взором собственницы окинула его красивую фигуру, полюбовалась играющими под кожей при каждом движении рельефными мускулами. Тело Лиама, казалось, было высечено из гранита.

Лиам лег на кровать к жене и неловкими пальцами стал торопливо развязывать шнурки ее корсажа. Управившись с ними, он стащил с Анны верхнюю юбку и несколько нижних, а вслед за ними и рубашку. Обнаженная женщина отдалась ласкам своего великана-мужа, который умел быть нежным и чутким с ней и жестким и безжалостным — с врагами.

— Анна, grian ‘nam speur, tha thu mar teine dhomh, — простонал Лиам, войдя в нее одним сильным движением бедер.

— Tha gaol agam ort , — прошептала молодая женщина, вонзая ногти в его стальные плечи.

Обняв ногами бедра Лиама, она закусила губу, чтобы не закричать от удовольствия.

Несколько минут спустя Лиам повалился на кровать рядом с Анной, потный и запыхавшийся. Они так и остались лежать, не нарушая молчания и дожидаясь, когда успокоится дыхание и схлынет возбуждение. Лиам тихонько погладил жену по округлой груди, и рука его медленно переместилась к лицу молодой женщины, освещенному слабым пламенем свечи. Анна прижалась к нему и натянула на себя и на мужа одеяло. Он зарылся лицом в ее золотистые волосы и с наслаждением вдохнул сладкий запах, который после любовных утех приобретал особую горькую нотку.

Тревога, словно тень, заслонила собой удовольствие. Что-то во всем этом было не так… Капитан Кэмпбелл заявил, что завтра его отряд уйдет из долины. Полку приказано явиться в деревню Гленгарри и покарать местных Макдональдов, которые, оказывается, до сих пор не поставили свои подписи под присягой на верность королю Гийому II.

Сегодня вечером Кэмпбелл заметно нервничал, особенно после того, как капитан Драммонд передал ему срочное послание из Форт-Уильяма. Лиам не сводил с капитана глаз, пока он читал письмо. Лицо его оставалось бесстрастным, но на лбу выступили капельки пота. Он аккуратно сложил письмо и дрожащей рукой спрятал в карман красной форменной куртки. И Лиам, и Роберт Кэмпбелл были тогда в доме у Макдональда в деревушке Инверриган. Вскоре Лиам ушел оттуда к отцу, где пробыл еще несколько часов. Кэмпбелл — еще тот лис, он способен на любую подлость, поэтому доверять ему нельзя. Инстинкт подсказывал Лиаму, что надо быть настороже…

Он заметил, как Кэмпбелл, едва прочитав приказ, украдкой посмотрел на двух сыновей Макиайна, Джона и Аласдара. Тогда он подумал, что было бы неплохо поделиться с парнями своими подозрениями, но ведь он пообещал Анне, что не станет задерживаться допоздна… Аласдар женат на племяннице Кэмпбелла, поэтому он, конечно же, не причинит своим родичам зла. Однако то было всего лишь предположение.

Испытывая неуверенность, Лиам понимал это, и на душе становилось все тревожнее. Анна шевельнулась, и Лиам обнял ее еще крепче.

— Юный Макайвор скоро вернется, — сказала молодая женщина. — За обедом он был какой-то странный — разговаривал с нашей собакой…

— С собакой?

— Ну да. Сказал псу, чтобы тот уходил спать подальше от дома этой ночью. — Лицо Анны омрачилось. — И добавил: «На твоем месте, пес, я бы сегодня лег спать на вереске». Мне даже показалось, что он и мне хочет что-то сказать, но спросить напрямик я не решилась. А еще в Ларохе, по слухам, недавно видели an duine mor на берегу озера Лох-Ливен. Это плохой знак.

Лиам задумался.

— Сегодня, идя к отцу, я слышал, как Хью Маккензи заиграл на волынке песню Кэмпбеллов, которую обычно заводят в случае неотвратимой опасности. Я не понял, почему он выбрал эту песню, но ты права, надо держать ухо востро…

В дверь постучали, и в дом молча вошел мужчина. Лиам встал, обернул пледом бедра и вышел из-за ширмы.

— Добрый вечер, Макайвор, — поприветствовал он вошедшего, прислонился спиной к стене и сложил руки на груди.

— Ну как, удалось тебе победить нашего славного старика Арчибальда?

— Нет, сэр, — тихо ответил молодой солдат. — Он трижды поставил мне мат.

— Может, завтра тебе повезет, — сказал Лиам и пристально посмотрел на юношу.

Тот присел на ложе, которое хозяйка дома устроила для него в большей комнате, у очага, и произнес:

— Сомневаюсь.

Дэвиду Макайвору на вид было лет восемнадцать, не больше. Он был рослый и крепкого сложения, но черты лица еще не утратили юношеской деликатности, да и пушок на щеках и над губой выдавал его возраст. Он сразу подружился с малышом Коллом и опекал его, как старший брат. Он даже вырезал для мальчика из дерева великолепную лошадку, которую тот теперь не выпускал из рук.

Этим вечером Макайвор выглядел обеспокоенным и все время хмурился.

— Сегодня ночью ветер не даст нам спать, — сказал он, глядя Лиаму в глаза.

— Пожалуй, ветер и вправду сильный. Подбросишь в очаг кусок торфа, если замерзнешь. Доброй ночи, Макайвор.

— Спасибо. И вам доброй ночи, сэр.

Лиам вернулся к ширме и какое-то время стоял не шевелясь и неотрывно смотрел на сплетенные из тростника панели. Потом провел рукой по своим густым темно-рыжим вьющимся волосам и подошел к маленькой кроватке, в которой спал сын.

— Он тепло одет? — спросил он шепотом и ласково погладил мальчика по золотистым волосам.

— Да. На нем лучшая шерстяная рубашка и две пары чулок.

— Хорошо. Оденься и ты потеплее, Анна. Ночь сегодня будет холодная. Тучи тяжелые, и метель кончится нескоро.

Ветер засвистел еще громче, словно подтверждая правдивость его слов. Анна надела зимнюю сорочку и чулки и вернулась под теплое одеяло. Лиам тоже надел рубашку и лег в постель.

Они обнялись, прижавшись друг к другу. Оба молчали, думая о своем, и оба были встревожены. Много долгих минут утекло, прежде чем их сморил сон.

* * *

Лиам проснулся от странного звука — словно что-то тяжелое перетащили по полу из одной комнаты в другую. «Этот Макайвор слишком уж расшумелся сегодня, — подумал он. — Да и поднялся так рано…» На улице по-прежнему завывал ветер и было еще совсем темно. Он встал, стараясь не потревожить Анну, которая спала, и выглянул из-за ширмы.

Юный Макайвор в полном военном снаряжении ходил из угла в угол, таская за собой стул так, что ножки скрежетали по полу. В свете догорающего очага Лиаму было видно лицо парня. Он откашлялся, привлекая к себе внимание.

Макайвор замер на месте и обернулся. Лицо у него было очень грустное. Их взгляды встретились, молодой солдат хотел было заговорить, но передумал. Уставившись в пол, он медленно покачал головой, потом подхватил свой мушкет, повернулся и ушел в ночь.

У Лиама комок подкатил к горлу. Он был уверен — юноша разбудил его нарочно. Происходило что-то странное…

Мужчина подошел к окну, и то, что он увидел, вызвало у него страх. По улице шли солдаты с факелами, в свете которых поблескивали замки и штыки их мушкетов. Их было много, очень много. Судя по всему, они что-то задумали, но в такую метель о простых учениях не могло быть и речи. Подойдя к кровати, Лиам завернулся в плед и скрепил его серебряной, украшенной драгоценными камнями брошью.

По центру на ней была выгравирована ветка вереска, эмблема клана Макдональдов. Затем он быстро надел ботинки и разбудил Анну.

— Куда ты? — спросила она хрипловатым со сна голосом.

— Еще ночь!

— Макайвор ушел. Что-то происходит, Анна! Оденься потеплее и обуйся. Колла одень тоже. Мне нужно сходить к отцу, предупредить его. Макайвор нарочно разбудил меня, и в глазах его было что-то такое… Как только оденетесь, уходи́те! Не мешкайте ни минуты! Ты меня хорошо поняла?

— Но почему? И куда нам идти? — спросила растерянная Анна.

— Похоже, солдаты собираются напасть на селение, Анна, — произнес он глухим от волнения голосом. — Бери Колла и уходи к холмам. Идите на восток, к Мил Мору, и найдите себе убежище. До рассвета осталось немного, около часа. Любимая, тебе нельзя здесь оставаться! И возьми с собой свой кинжал. Темнота — наш последний и единственный союзник!

— О Лиам! Я не смогу… Не смогу без тебя! — Молодая женщина, испугавшись теперь всерьез, заплакала.

Лиам взял ее за руку и, притянув к себе, крепко поцеловал. А потом осторожно приподнял пальцем ее подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Анна, mo ghrian, ты сильнее, чем думаешь. Доверься мне! Я не смогу зайти домой, чтобы забрать тебя, поэтому бери Колла и беги. Мы с отцом, Колином и сестрами догоним вас...