Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
УКР | РУС

Джон Ле Карре - Преданный садовник

 ...Наутро, как показалось Вудроу, следователям просто не терпелось взяться за него. Роб поставил на стол и включил диктофон, Лесли открыла большой красный блокнот для стенографии и приготовилась записывать. Она же и задала первый вопрос.

— У нас основания полагать, что вы навещали Тессу в найробийской больнице вскоре после того, как она потеряла ребенка. Это так, сэр?

Мир Вудроу как следует тряхнуло. Кто им мог об этом рассказать? Джастин? Он бы никогда не проболтался, это точно.

— Выкладывайте все, — резким тоном приказал он.

Лесли вскинула голову. Роб начал потирать нос, глядя на Вудроу поверх ладони.

— Такова тема сегодняшнего разговора?

— Одна из, — признала Лесли.

— Тогда скажите мне, пожалуйста, учитывая, что время дорого и мне, и вам, какое отношение к поискам убийцы имеет мое посещение Тессы в больнице? Как я понимаю, вы прилетели в Найроби именно для того, чтобы найти его?

— Мы ищем мотив, — ответила Лесли.

— Вы говорили, что мотив у вас есть. Изнасилование.

— Изнасилование больше не мотив. Скорее, побочный эффект. Может, сознательный ход, с тем чтобы мы увидели в случившемся случайное, а не спланированное убийство.

— Преднамеренное, — уточнил Роб, не отрывая от Вудроу больших карих глаз. — Из тех, что мы называем корпоративной работой.

На какой-то пугающий момент голова Вудроу превратилась в чистый лист бумаги. Из нее ушли все мысли. Потом всплыло слово: корпоративная. Почему он сказал корпоративная?

Корпоративная — значит выполненная корпорацией? Заказное убийство? Заговор? Это оскорбительно! И уж слишком притянуто за уши, чтобы эту версию рассматривал уважаемый всеми дипломат!

Вновь из головы все вылетело. Ни слова, даже самого банального, не приходило на ум. Он чувствовал себя компьютером, у которого сбились все программы.

О каком заговоре могла идти речь? Убийство случайное. Никто Тессу не заказывал. Кто-то решил отведать тела белой женщины, для Африки — обычное дело.

— Что привело вас в больницу? — услышал он голос Лесли. — Почему вы пошли туда и навестили Тессу, после того как она потеряла ребенка?

— Потому что она меня об этом попросила. Через мужа. Позвала как начальника Джастина.

— Кто еще удостоился приглашения?

— Не знаю.

— Может, Гита?

— Вы говорите про Гиту Пирсон?

— А вы знаете другую?

— Гита Пирсон при нашем разговоре не присутствовала.

— Значит, присутствовали только вы и Тесса, — отчеканила Лесли, что-то записывая в блокнот. — А почему она захотела увидеться с начальником мужа?

— Ее заботило благополучие Джастина, и она хотела удостовериться, что у него все хорошо. — Своим многословием Вудроу сознательно затягивал ответ, чтобы сбить Лесли с ритма: быстрая череда вопросов и ответов могла заставить его сболтнуть лишнее. — Я пытался убедить Джастина взять отпуск, но он предпочел остаться на посту. Приближалась ежегодная конференция министров стран, входящих в КПЭДП, и он хотел как можно лучше подготовить ее. Я ей все это объяснил и пообещал приглядывать за ним.

— При ней был ее лэптоп? - вмешался Роб.

— Простите?

— Ну почему вы усложняете нам работу? Был при ней лэптоп? На кровати, на столике, под кроватью? Ее лэптоп. Тесса обожала свой лэптоп. Отправляла электронные письма. Блюму. Гите. Больному ребенку в Италии, за которым когда-то ухаживала, давней подруге в Лондон. Она переписывалась с половиной мира. Был при ней лэптоп?

— Благодарю за столь подробное объяснение. Нет, лэптопа я не видел.

— А как насчет блокнота?

Пауза: он рылся в памяти и облекал ложь в слова.

— Блокнота я тоже не видел.

— Чего еще вы не видели?

Вудроу не счел нужным отвечать. Роб откинулся на спинку стула и вроде бы принялся изучать потолок.

— А как она выглядела? — наконец поинтересовался он.

— Едва ли кто-то может хорошо выглядеть, родив мертвого ребенка.

— И все-таки.

— Слабой. Растерянной. Депрессивной.

— И вы говорили только о Джастине. О ее любимом муже.

— Насколько я помню, да.

— Сколько вы пробыли у нее?

— Время я не засекал, но думаю, минут двадцать. Мне не хотелось утомлять ее.

— Значит, вы двадцать минут говорили о Джастине. Отрабатывает ли он свою овсянку и все такое.

— Разговор часто прерывался, — ответил Вудроу, покраснев. — Когда у человека температура, он обессилен и только что лишился ребенка, трудно ожидать легкой, непринужденной беседы.

— Кто еще присутствовал?

— Я вам уже сказал. Я пришел один.

— Я спрашивал не об этом. Я спрашивал, кто еще присутствовал при вашем разговоре?

— Например?

— Например, тот, кто присутствовал. Медицинская сестра, врач. Еще посетитель, кто-то из ее друзей. Подруга. Друг. Африканец. Например, доктор Арнольд Блюм. Почему я должен все из вас вытягивать, сэр?

Демонстрируя свое раздражение, Роб рассек рукой воздух, перекинул ногу на ногу. Вудроу продемонстрировал, что вновь роется в памяти: нахмурился, сведя брови к переносице.

— Раз уж вы упомянули об этом, Роб. Вы, конечно, правы. Как-то вылетело из головы. Когда я пришел, там был Блюм. Мы поздоровались, и он покинул палату. Полагаю, наше общение ограничилось двадцатью секундами. Если вам того хочется, двадцатью пятью.

Но наигранная беззаботность Вудроу давалась ему дорогой ценой. Кто сказал им о том, что Блюм сидел у ее кровати? И он чувствовал, чувствовал, что этим дело не закончится. Боялся, что придется вспоминать о том, что Портер Коулридж строго-настрого наказал забыть.

— И что, по вашему мнению, там делал Блюм, сэр?

— Он не объяснил, она — тоже. Он врач, не так ли? Помимо прочего.

— А что делала Тесса?

— Лежала на кровати. Что еще она могла делать? — фыркнул он, на мгновение потеряв голову. — Играть в блошки?

Роб вытянул ноги, явно наслаждаясь своими огромными ступнями.

— Не знаю. Что еще она могла делать, Лес? — спросил он свою напарницу. — В блошки она определенно бы играть не стала. Лежа на кровати. Что еще она могла делать, спрашиваем мы себя.

— Я бы подумала, кормить грудью черного младенца, — ответила Лесли. — Пока его мать умирала.

Какое-то время в кабинете слышались только шаги в коридоре — кто-то проходил мимо — да шум проезжающих по улице автомобилей. Роб протянул руку, выключил диктофон.

— Как вы сами указали, сэр, — вежливо заметил он, — времени у нас мало. Поэтому, убедительно вас прошу, не тратьте его понапрасну, уходя от ответов на вопросы и относясь к нам, как к дерьму. — Он включил диктофон. — Будьте любезны, если это не затруднит вас, рассказать своими словами об умиравшей в палате женщине и ее младенце, мистер Вудроу, сэр. Пожалуйста. От чего она умирала, кто пытался ее лечить и как, — короче, обо всем, что вам о ней известно.

Загнанный в угол, возмущаясь тем, что ему приходится в одиночку держать оборону, Вудроу потянулся к аппарату внутренней связи, чтобы заручиться поддержкой посла, да только вспомнил, что связаться с Коулриджем — трудное дело. Прошлым вечером, когда Вудроу пытался переговорить с ним наедине, Милдрен ответил, что босс беседует с американским послом и беспокоить его можно только при чрезвычайных обстоятельствах. А утром Коулридж «работал с документами в резиденции».

Глава 5

Вудроу никогда не терял самообладания. За свою дипломатическую карьеру ему случалось попадать в унизительные ситуации, и по собственному опыту он знал, что наилучший вариант — не подавать вида, будто что-то не так. Вот и теперь он воспользовался приобретенными навыками, чтобы короткими фразами обрисовать сцену в палате Тессы. Да, согласился он, выразив удивление, что их заинтересовали такие несущественные подробности, он вроде бы припоминает женщину, которая то ли спала, то ли лежала без сознания. И, раз она сама не могла кормить своего ребенка, Тесса взяла на себя роль кормилицы ее чернокожего младенца, поскольку ребенок Тессы умер.

— Вы помните, как звали больную женщину? — спросила Лесли.

— Нет, не припоминаю.

— С женщиной кто-то был... родственник или подруга?

— Ее брат. Мальчик-подросток из ее деревни. Так сказала Тесса, но, учитывая ее состояние, ее слова не показались мне надежным свидетельством.

— Вы знаете, как звали брата?

— Нет.

— Название деревни?

— Нет.

— Тесса говорила вам, что произошло с женщиной?

— Мысли, а соответственно и слова, у нее по большей части путались.

— Значит, по меньшей — не путались, — отметил Роб. Он нашел удобную позу. Сидел, расслабившись. Похоже, в этот день спешить ему было некуда. — И вот когда слова у Тессы не путались, мистер Вудроу, что она говорила вам о больной женщине, которая лежала напротив?

— Что она умирает. Что причина ее болезни, которую Тесса не назвала, в социальных условиях жизни.

— А жила она на гуманитарную помощь?

— Этого Тесса не говорила.

— Кто-нибудь лечил женщину от неназванной болезни?

— Скорее всего. Иначе что ей было делать в больнице?

— Лорбир?

— Кто?

— Лорбир, — повторил Роб. — Голландский полукровка. Русые или светлые волосы. Лет пятидесяти пяти. Толстый.

— Я никогда не слышал об этом человеке, — ответил Вудроу. Лицо его оставалось непроницаемым, но в желудке начало жечь.

— Вы видели, как кто-нибудь лечил ее?

— Нет.

— Вы знаете, как ее лечили? Чем?

— Нет.

— Вы не видели, чтобы кто-нибудь давал ей таблетку или делал укол?

— Я вам уже сказал: в моем присутствии никто из персонала больницы в палату не заходил.

Поскольку Роб никуда не торопился, он нашел время обдумать ответ и следующий вопрос.

— А не из персонала больницы?

— В моем присутствии — нет.

— А в ваше отсутствие?

— Откуда мне это знать?

— От Тессы. Из того, что Тесса говорила вам, когда могла связывать слова в предложения, — объяснил Роб и широко улыбнулся, словно озвучил шутку, которая должна всем поднять настроение. — По словам Тессы, эту больную женщину... чьего младенца она кормила, кто-то лечил? К ней подходили... ее осматривали, ей назначали лечение белые или черные, мужчины или женщины, врачи, медсестры, неврачи, посторонние, непосторонние, санитарки, посетители, простые люди? — Он откинулся на спинку стула, предлагая Вудроу выпутываться.

Тому же оставалось только гадать, что еще им известно, о чем они еще не сказали. Фамилия Лорбир звучала в его голове, как похоронный колокол. Какие еще фамилии бросят они ему в лицо? Как долго он сможет стоять на своем и все отрицать? Что рассказал им Коулридж? Почему отказывается выработать общую линию защиты? Вдруг он во всем признался за его спиной?

— Она что-то говорила о том, что к этой женщине приходили маленькие люди в белых халатах, — с неохотой проговорил он. — Я полагал, что она видела их в бреду. Или бредила, когда рассказывала об этом. Я не принял ее слова за чистую монету, — и вам не следует, как бы говорил он.

— Зачем белые халаты приходили к ней? Согласно рассказу Тессы. Или, если верить вам, согласно ее бреду.

— Потому что люди в белых халатах убили эту женщину. В какой-то момент она назвала их обстоятельствами. — Вудроу решил сказать правду и поднять ее на смех. — Вроде бы она называла их жадными. Они хотели вылечить ее, но не смогли. Все это полная ерунда.

— Вылечить как?

— Об этом не говорилось.

— Тогда как они убили ее?

— Боюсь, ясного ответа я от нее не получил.

— Она все это записывала?

— Эту историю? Как?

— Она вела записи? Зачитывала их вам?

— Я вам сказал. Никакого блокнота я не видел.

Роб наклонил голову, словно для того чтобы взглянуть на Вудроу в другом ракурсе, позволяющем открыть то, что скрывалось за маской.

— Доктор Арнольд Блюм не думает, что история эта — полная ерунда. Он не думает, что Тесса не знала, что говорит. Арнольд считает, что ее слова подкреплены вескими доказательствами. Так, Лес?

* * *

Вудроу чувствовал, как кровь отливает от его лица. Однако, как и положено дипломату, он умел держать удар. Не лишился дара речи. И даже изобразил негодование.

— Вы имеете в виду, что нашли Блюма? Это возмутительно!

— То есть вы не хотели, чтобы мы его нашли? — с недоумением осведомился Роб.

— Не надо искажать мои слова. Я хочу сказать, что вы обязаны были поставить посольство в известность, если вам удалось найти Блюма и поговорить с ним.

Но Роб уже качал головой.

— Нет, сэр, мы его не нашли. Хотя и очень хотели. Но мы нашли некоторые его бумаги. Блокноты, отдельные листочки, которые лежали в его квартире. К сожалению, ничего сенсационного. Но есть кое-что любопытное. Копия достаточно жесткого письма, которое доктор отправил в некую компанию, или лабораторию, или больницу на другом конце света. Не так ли, Лес?

— Лежали — это, разумеется, преувеличение, — признала Лесли. — Скорее, были спрятаны. Одну пачку бумаг мы нашли за рамой картины, другую — под ванной. Поиски заняли у нас целый день. Во всяком случае, большую его часть. — Она лизнула палец и перевернула страницу блокнота.

— А еще они забыли про его автомобиль, — напомнил ей Роб.

— Квартиру разгромили полностью, — согласилась Лесли. — Не пытались хоть что-то сохранить. Крушили все подряд. В Лондоне творится то же самое. Стоит газетам сообщить, что кто-то умер или пропал без вести, как мародеры заявляются в то же утро. Наш отдел, который занимается профилактикой правонарушений, очень этим обеспокоен. Не будете возражать, если мы назовем вам еще пару фамилий, мистер Вудроу?

— Будьте любезны, — ответил тот.

— Ковач, вроде бы венгерка... женщина... молодая. Иссиня-черные волосы, длинные ноги... так он написал, не упомянув имени, исследователь.

— Вы бы ее запомнили, — вставил Роб.

— Боюсь, никогда не видел и слышу о ней впервые.

— Эмрих, доктор медицины, женщина, ученый-исследователь, училась в Петербурге, получила немецкий диплом в Лейпциге, занималась исследованиями в Гданьске. Примет нет. Фамилия ничего вам не говорит?

— Никогда о ней не слышал.

— Понятно.

— И наш добрый давний друг Лорбир, — подала голос Лесли. — Имя неизвестно, место рождения неизвестно, наполовину голландец или бур, где получил образование — если получил, — неизвестно. Мы цитируем записи Блюма, это наш единственный источник информации. Он обвел каждую фамилию кружком и соединил кружки прямыми линиями. Лорбир и две женщины. Лорбир, Эмрих, Ковач. Любопытная компания. Мы бы принесли вам копию, но сейчас мы стараемся обходиться без копий. Вы же знаете местную полицию. А что касается копировальных салонов... им нельзя доверить даже страницу из Библии, не так ли, Роб?

— Воспользуйтесь нашим ксероксом, — предложил Вудроу, слишком уж поспешно.

В кабинете повисла тишина, которую Вудроу охарактеризовал бы как мертвую, если бы не шум проезжающих автомобилей и пение птиц. А вот шагов в коридоре на этот раз не слышалось. Нарушила тишину Лесли, заговорив о Лорбире. Чувствовалось, что им больше всего хочется допросить именно его.

— Лорбир — перекати-поле. Вроде бы занимается фармацевтическим бизнесом. Вроде бы за последний год несколько раз побывал в Найроби, но кенийцы не могут найти его следов, что удивительно. Вроде бы виделся с Тессой, когда та лежала в больнице Ухуру. Бычий — еще одна его характеристика. Я даже подумала, что речь идет о фондовой бирже. Так вы уверены, что никогда не видели рыжеволосого медика, может, даже врача, по описанию похожего на Лорбира? В своих поездках?

— Никогда о нем не слышал. И не видел.

— Мы придаем этому большое значение, знаете ли, — вставил Роб.

— Тесса его знала. Блюм — тоже, — добавила Лесли.

— Это не означает, что его знал я.

Они ушли так же, как и раньше: поставив больше вопросов, чем получив ответов.

________________________________________________________

Купить книгу  Джона Ле Карре - «ПРЕДАННЫЙ САДОВНИК»
Информация о авторе