Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
УКР | РУС

Хольбайн Вольфганг - Цикл Дегона: Печать силы

Все происходило точно так, как и раньше, но тем не менее чуть иначе. Странные танцующие огни далеко в море становились все ярче, а звуки, которые приносил ветер, все громче. С моря, будто вор, подкрадывался холод. Наступала ночь.
И в ночи появились корабли. Это были очень странные корабли. Таких Эльдекерк еще никогда не видел. На кораблях находились какие-то костистые создания со слишком большими головами и слишком тонкими руками, с кожей из стали или полированного дерева. А их лица… не были лицами людей.
Эльдекерк смотрел на эти загадочные корабли и их не менее загадочных пассажиров уже в двенадцатый или тринадцатый раз, но это зрелище все равно вызывало в нем ужас. Ужас и восхищение.
Йопу Эльдекерку было уже под пятьдесят, и по сравнению с его судьбой жизнь Марко Поло показалась бы скучной (по крайней мере, Эльдекерк любил хвастать по этому поводу). Эта судьба и забросила его на Кракатау, крошечный остров в Зондском проливе, настолько незначительный, что он не был обозначен на большей части карт Индонезии.

Эти странные корабли, огни, звуки и лишь отдаленно напоминавшие людей существа пугали его и в то же время вызывали восхищение. Поэтому Эльдекерк каждый вечер брал свою подзорную трубу, надевал сапоги для прогулок по горам и отправлялся в путь.
Эльдекерк и сам толком не понимал, зачем ему это нужно. Все в округе знали его как весьма разумного человека: если бы это было не так, то вряд ли при жизни, настолько насыщенной приключениями, он дожил бы до столь почтенного возраста, обошедшись утратой всего лишь двух пальцев и половины уха. При других обстоятельствах, столкнувшись с чем-то столь же опасным и чуждым, он попытался бы обойти его десятой дорогой. К тому же каждое утро, возвращаясь в свой домик и устало падая на кровать, он говорил себе, что больше не будет спускаться к побережью.
Однако каждый вечер, как только подходило время, он снова шел к морю. Это была какая-то зависимость, которая побеждала его разум и заставляла рисковать жизнью, карабкаться по горам, чтобы добраться до скалистого уступа на побережье и оттуда наблюдать за необыкновенной флотилией.
Правда, Эльдекерка настораживал еще один факт: он почему-то не мог говорить о своем открытии.
В первое же утро после того, как Эльдекерк заблудился и случайно обнаружил странные корабли, он попытался рассказать об этом своим друзьям и обсудить с ними столь удивительное видение. Но ничего не получилось. Казалось, будто кто-то сжимал ему горло, и с его губ слетал лишь глупый смех.

Во-первых, Эльдекерк обладал определенными познаниями в области математики. Он попытался определить расстояние между призрачной флотилией и берегом с учетом ежедневного увеличения пройденного пути в два раза. Если он не ошибся, то суда доберутся до побережья, не успев исчезнуть, в следующую ночь.
Второй причиной была луна.
Эльдекерк не был суеверен. Он лишь знал, что есть вещи, которые нельзя объяснить человеческими знаниями и логикой. А эти корабли и находившиеся на них призраки как раз и относились к таким вещам. Эльдекерк отметил, что увидел их в первый раз во время новолуния. Сегодня луна еще не превратилась в светящийся на небе круглый глаз, то есть не была полной. Эльдекерк не сомневался, что призрачная флотилия достигнет острова Кракатау в полнолуние.
Между тем первый корабль приблизился к тому месту, которое Эльдекерк рассчитал на сегодня. Поспешно опершись на локоть, он потер большим и указательным пальцем глаза, уставшие от длительного наблюдения, и поднял подзорную трубу.

Корабль был не очень большим. Это был двухмачтовик длиной в сто пятьдесят футов с грязным такелажем и кормой, которая, казалось, вот-вот разрушится от веса водорослей и ракушек, наросших на ней за долгие годы. Что касается команды корабля, то она словно сошла со страниц книги о пиратах, живших в семнадцатом веке.
Однако несмотря ни на что это было самое прекрасное зрелище, какое мне когда-либо доводилось наблюдать. Думаю, любой на моем месте почувствовал бы себя точно так же, если бы внезапно оказался на глубине в двадцать пять ярдов, из последних сил поднялся бы на поверхность воды и, отдышавшись, увидел, что находится посреди моря, а какой-либо суши поблизости нет и в помине.
Я не знаю, сколько часов мне довелось провести в ледяной морской воде, но, должно быть, прошло достаточно много времени, потому что, когда я вынырнул, солнце стояло почти в зените, а когда я заметил паруса «Ван Хелсинга» на востоке, день уже клонился к закату.
Я не знаю, откуда у меня взялись силы, чтобы продержаться на воде все это время. Возможно, меня подстегивало упрямство, а еще гнев. Преодолев первый страх и ужас от осознания происшедшего, я почувствовал такую ярость, какую не испытывал еще никогда в жизни. Что там сказал мне мой загадочный сообщник, прежде чем я ушел с борта обреченного на погибель «Дегона»? «Ты обманул меня. И хотя я понимаю, по какой причине ты так поступил, я все же не тот бог, который может прощать. Когда мы увидимся в следующий раз, мы уже будем врагами».
Ну, что касается второй части пророчества, то теперь я осознал, что он был прав. Достаточно странно спасать кого-то с борта идущего ко дну корабля, если при этом ты выбрасываешь его в Тихий или еще какой-то там океан без всякой надежды на чью-либо помощь. Вряд ли это можно назвать спасением жизни, правда? Если бы «Ван Хелсинг» не появился на горизонте и не подобрал бы меня, то я бы утонул самым жалким образом.
Даже сейчас я чувствовал себя скорее мертвым, чем живым. Меня выловил из воды одноглазый матрос (нельзя сказать, что он сделал это особо осторожно, но, учитывая его вид, я был рад, что он не использовал для этого абордажный крюк), в то время как у поручней толпилось не меньше дюжины странно выглядевших типов. Они с любопытством взирали на меня, как будто никогда в жизни не видели утопающих.
После этого, предварительно сняв одежду и закутав в какое-то вонючее одеяло, меня поместили в крошечную каюту. Затем человек, которого я по пропитавшейся жиром одежде и грязным рукам определил как кока, принес мне стакан с какой-то непонятной жидкостью. Пойло было горячим, как ад, и убило не только вкусовые ощущения, но и чудовищный холод, сковавший мое тело.
Сейчас я находился в капитанской каюте. Вернее, в меблированном свином хлеву, каким, собственно, и был весь этот корабль. Я сидел на трехногом табурете в ожидании капитана этой душегубки и изо всех сил боролся с морской болезнью. Нужно сказать, что в этой борьбе я проигрывал. Если раньше я думал, что мне не нравятся корабли и вообще все, что плавает, то теперь я переменил свое мнение.
Я ненавидел корабли.
Всеми фибрами своей души.
Скрип закрывающейся двери усилил пульсирующую боль в затылке, и я, с трудом повернувшись на звук, посмотрел на человека, который подошел ко мне. Признаться, он представлял прямую противоположность того образа, который ассоциировался у меня с капитаном «Ван Хелсинга». Или вообще с капитаном судна, достигавшего больше пяти дюймов в длину.
Капитан де Крайк — его имя мне уже называли — был ростом с меня (по крайней мере в этот момент, когда я сидел на низком стуле) и никак не ???уже меня в талии. Его лицо блестело от жира, и он напоминал мне очень рассерженного Будду. А вот волосы у него на голове были тщательно расчесаны. Судя по характерной впадине на носу, эта несчастная часть его лица успела достаточно близко познакомиться с ножкой стула. Увидев в глазах де Крайка смесь агрессии и трусости, я сразу насторожился.
Когда он прошел мимо, в нос мне ударил запах помады, от которого у меня перехватило дыхание.
— Так вы, значит, Крейвен, — без предисловия начал капитан, подковыляв к своему письменному столу и усевшись на стул.
Стул был чересчур высоким, и этот карлик в мгновение ока оказался выше меня.
— Да, это я, — искренне ответил я. — А вы, должно быть, капитан де Крайк. Благодарю вас за то, что выловили меня из воды.
— Не за что, Крейвен. — Де Крайк махнул рукой.
Он произнес это так, будто изо дня в день ничем другим не занимался, как вылавливал утопающих из воды.
Я ограничился кивком и с любопытством посмотрел на него. Что-то в поведении де Крайка настораживало меня. Очень уж фальшивым казалось его дружелюбие.
— Откуда вы, мистер Крейвен? — продолжил де Крайк. — С какого корабля?
Сперва я подумал о том, чтобы высосать из пальца какое-нибудь название, но потом вспомнил совет, который когда-то дал мне Говард: если уж приходится лгать, то нужно держаться как можно ближе к правде — в этом случае вероятность того, что ты проговоришься, будет намного меньше.
— С «Дегона», — ответил я.
Де Крайк нахмурился.
— Странное название. Это английский корабль?
Я поспешно кивнул, и де Крайк, похоже, удовлетворился моим ответом.
— Что произошло? — продолжал спрашивать он. — Корабль затонул или вы выпали за борт?
— Боюсь, что выпал, — признался я с наигранным смущением.
Мои мысли неслись галопом. В вопросах де Крайка явно крылась какая-то ловушка, а дружелюбие капитана было таким же фальшивым, как драгоценные камни на его пальцах.
— Где? — рявкнул он.
— Где? — переспросил я, сделав вид, что не понимаю его.
— Где это произошло?
Я пару раз сглотнул, чтобы выиграть время.
— Видите ли, — наконец сказал я, — я стоял на палубе с правой стороны корабля. Вы, моряки, кажется, называете это бакбортом или штойербортом.
Лицо де Крайка помрачнело, как коптящая лампа.
— Вы пытаетесь обмануть меня? — В его голосе появилось раздражение.
— Ни в коем случае, — поспешил заверить я собеседника.
И как, черт побери, я должен был объяснить ему, где я оставил «Дегон»? В том, что это случилось у берегов Англии, я не сомневался, но врата могли перебросить меня на расстояние как в две мили, так и в две тысячи миль.
— Я действительно не знаю этого, капитан. — Мне казалось, что я достаточно убедительно изображаю смущение. — Я ничего не смыслю в морских путешествиях и в навигации, знаете ли. Мы долго были в пути, и большую часть времени я проводил в своей каюте, поскольку страдаю морской болезнью. Кроме того, я более двенадцати часов пробыл в воде. Возможно… если вы покажете мне карту и объясните, где мы находимся сейчас…
Поразительно, но де Крайк попался на эту уловку. Какое-то мгновение он внимательно смотрел на меня, а затем открыл ящик стола и, вытащив оттуда грязную карту, разложил ее на столе.
— Мы находимся здесь. — Он ткнул толстым пальцем в карту.
 Если бы в этот момент он вонзил свой палец мне в глаз, я, вероятно, и то не был бы так удивлен.
Мои познания в области географии никогда не отличались глубиной, но береговая линия, нарисованная на карте, была слишком характерной, чтобы ее не вспомнить. Кроме того, названия двух крупных островов, изображенных на карте, были отчетливо написаны внизу.
СУМАТРА и ЯВА.
Я ошибся. Врата выбросили меня не на две и не на две тысячи миль в сторону, а намного дальше. Я находился в Индонезии.

Вздохнув, он сложил карту и вытащил что-то из ящика стола. Присмотревшись, я понял, что это остатки моего паспорта. Ну конечно, ведь моряки забрали мою одежду, так что вполне логично, что де Крайк поинтересовался, кого же он вытащил из моря.

— Вы не просто авантюрист, Крейвен, — сказал он. — Вы — тупой авантюрист. Я дам вам хороший совет, хотя пройдет довольно много времени, прежде чем вы сумеете им воспользоваться. В следующий раз, когда вы будете заказывать фальшивый паспорт, внимательно его рассмотрите, а уж потом выкладывайте кругленькую сумму.
— Фальшивый паспорт? — пробормотал я. — Я не понимаю, что вам нужно, де Крайк! Этот паспорт настолько настоящий, насколько это вообще возможно!
— Вот как? — Вздохнув, де Крайк взял паспорт и сунул его мне под нос. — Настоящий, говорите? Что ж, будьте добры, Крейвен, сделайте одолжение и прочитайте дату въезда в королевство Великобритания.
Я до сих пор не понимал, что он имеет в виду, но одолжение сделал.
— Шестнадцатое апреля 1885 года.
— Вы уверены? — переспросил де Крайк. — Это не ошибка? Тут свет не очень хороший.
— Да, черт побери, я уверен! — закричал я. — Что все это значит?
Де Крайк никак не отреагировал на мой взрыв гнева.
— Так, значит, шестнадцатое апреля 1885 года? — повторил он. — Ну что ж, Крейвен, по крайней мере в этом пункте мы достигли согласия. — Ухмыльнувшись, он взял паспорт и подошел к противоположной стене. — А теперь, будьте добры, посмотрите на мой бортовой журнал. Уверяю вас, мы ведем его исправно. Не могли бы вы прочитать дату?
Обернувшись, я замер на месте.
Даже если бы я захотел, мне вряд ли удалось бы в этот момент выполнить приказ де Крайка, ибо от того, что я увидел, у меня в буквальном смысле сжалось горло.
Бортжурнал де Крайка был таким же, как и весь его корабль — грязным, рваным и покрытым множеством пятен. И все же сегодняшнюю дату можно было легко рассмотреть.
Это было девятое мая 1883 года!

Сперва Эльдекерк попытался успокоить себя тем, что все это ему просто кажется. Он не знал этого человека, и вряд ли у чужака могла быть причина интересоваться им. И все же он постоянно чувствовал на себе его пронзительный взгляд. Усевшись за стойку, Эльдекерк выпил пива и стал слушать болтовню трактирщика, который забыл свой родной язык лет этак десять назад и использовал в одном предложении слова из трех разных диалектов, так что не каждый мог понять, о чем он вообще говорит. Взгляд голубых глаз незнакомца буквально сверлил его, и у Эльдекерка появилось ощущение, будто к нему прикоснулась чья-то невидимая рука. Это холодное, достаточно неприятное прикосновение заставило его пару раз посмотреть на человека в черном.
Чужак не отводил глаз, и это еще сильнее сбивало Эльдекерка с толку. Эльдекерк довел свой талант беспокоить других своими взглядами до совершенства: этот трюк ему показал один малайский пират, и прием всегда срабатывал. Нужно было смотреть собеседнику на точку на переносице, чтобы у него создавалось впечатление, будто ему смотрят непосредственно в глаза. Надо сказать, что немногие люди могли выдержать подобный взгляд дольше минуты.
И этот незнакомец был одним из них.

Камера для арестантов в штаб-квартире гарнизона практически не отличалась от каюты на борту «Ван Хелсинга»: она была маленькой и такой низкой, что я не мог встать, чтобы не удариться головой о потолок. Окон здесь не было, а стены вместо штукатурки покрывала засохшая грязь, скопившаяся на судне за десять лет. Как минимум за десять лет. Единственным приятным отличием было то, что подо мной не шатался пол.

Попытавшись встать, я ударился головой о потолок, и из проема двери донесся злорадный смех. Меня схватили чьи-то грубые руки и поволокли по коридору. От удара в спину я качнулся и чуть не потерял равновесие.
Мой конвой состоял из трех человек — офицера, который привел меня сюда, и двух солдат в темно-синей униформе голландских морпехов. Меня молча провели по зданию, затем мы пересекли маленький, окруженный высокими стенами двор и, дойдя до конца широкого коридора без окон, остановились у какой-то обшарпанной двери. Один из моих проводников постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь и жестом велел мне зайти внутрь.

— Вы хотите меня убить, да? — вздрогнув, спросил он.
Шеннон тихо рассмеялся.
— Если бы я привел вас сюда лишь затем, чтобы убить, это было бы пустой тратой времени и усилий, вам не кажется? Не говорите глупостей.
Смерив Эльдекерка насмешливым взглядом, он отвернулся и, прислонившись спиной к скале, за которой они укрылись, стал внимательно рассматривать изогнутую линию берега. Эльдекерк был удивлен тем, насколько большим оказался пляж, скрывавшийся под скалистым уступом. Отвесная скала, расширяясь книзу, нависала над берегом. Пляж был длиной в полмили, но не шире десяти ярдов. Темные полосы на скале свидетельствовали о том, что иногда во время приливов вода полностью покрывала берег. Подумав о том, что может произойти, если явиться сюда во время прилива, Эльдекерк вздрогнул.

— Что это, Шеннон? — шепотом спросил он.
— Тихо! — прошипел Шеннон. — Смотрите.
Он указал на расщелину в скале. Теперь она уже не была пуста. Ее контуры освещались слабым красным сиянием, который исходил из самой скалы. Этот свет, казавшийся угрожающим, вызвал у Эльдекерка ассоциации с пламенем и жаром. В следующее мгновение в расщелине беззвучно появилась освещенная сиянием фигура человека. Он стоял и молча наблюдал за процессией кораблей, а затем сделал шаг вперед. Когда луна осветила его лицо, Эльдекерк закричал от ужаса.

Удар был настолько быстрым, что я едва его увидел, хотя и ожидал атаки. В последний момент я уклонился и, подняв руки, все-таки парировал его. У меня возникло ощущение, будто я пытаюсь удержать руками отбойный молоток. Покачнувшись, я отлетел к стене и в последний момент, когда Росфельд подло попытался пнуть меня коленом, отскочил в сторону.
Колено, движимое инерцией двух центнеров его тела, налетело на стену. Росфельд, чертыхнувшись, зашипел — скорее от ярости, чем от боли, — и попытался отвесить мне оплеуху.
Перехватив его руку, я присел и резко повернулся. Из-за силы собственного удара Росфельд перелетел через меня и упал на пол. Правда, это не помешало ему мгновенно вскочить на ноги. В его глазах я увидел не только разгоравшуюся ярость, но и изумление.
— Вот, значит, как, — пробормотал он. — Наш шпионишка еще и ловкач, да? Ну что ж, если тебе нравятся битвы в тяжелом весе, Крейвен, ты их получишь!

Дверь распахнулась, и я так и не услышал до конца это предложение, поскольку солдат, увидев меня, замер от ужаса и замолчал. Я дал ему ровно полсекунды, чтобы оправиться от замешательства, а потом вырубил его одним ударом. Выпрыгнув из хижины, я врезал его напарнику хук под подбородок, от которого он должен был прийти в себя только через пару часов.
Поспешно оглянувшись, я обнаружил, что вокруг хижины никого не было. Вероятно, Росфельд и двое его солдат были единственными, кто еще не спал этой ночью.
Какое-то время я рассматривал колючую проволоку, которой была обнесена вся территория гарнизона. Заграждение проходило прямо за хижиной, а немного западнее в небо выдавалась сторожевая башня. Конечно, здесь была охрана, но я не сомневался, что сбежать из лагеря будет не так-то сложно. Пока Росфельд или один из солдат придет в себя, я буду уже за много миль отсюда.
И все же я не пошел к заграждению. Вместо этого я повернул к зданию штаб-квартиры. Нужно было решить еще пару вопросов.

Я увидел ужас в глазах Тергарда — вероятно, он понял, что я делаю. Потом мышцы его лица расслабились.
— Сейчас вы поведаете мне о том, что происходит на этом острове, — приказал я. — Что представляет собой этот так называемый гарнизон? Что вам здесь нужно? И что, черт побери, интересует тамплиеров на острове пряностей, затерявшемся на самом краю мира?
— Ничего, что могло бы вас каким-либо образом касаться, мальчик мой, — спокойно ответил Тергард.
Потребовалось некоторое время, чтобы я понял, что происходит. Человек, находившийся в моей гипнотической власти, не мог дать мне такой ответ. А значит, он в ней и не находился. Его ужас, внезапная покорность и даже характерная расслабленность лица — все это было обманом. Тергарда не пробило мое ментальное воздействие. Все это было лишь розыгрышем, попыткой заставить меня успокоиться, чтобы потом нанести еще более сильный удар.

Он не понимал того, что видел. А если бы и понял, то заставил бы себя изгнать это понимание из своего разума.
Внизу умирали люди.
Из-за яркого света раскаленной лавы Эльдекерк не мог как следует рассмотреть то, что происходило внизу, но и того, что он видел, было достаточно. Там находились молящиеся люди: группа из двадцати человек, которые стояли неровным кругом на краю лавы. Они все время монотонно повторяли «Тульсадуун! Тульсадуун!» и покачивались в такт своему пению. Перед ними, в центре полукруга, образованного телами, стояла еще одна небольшая группа людей. Они молчали и совершенно не двигались, будто окаменели. Несмотря на то что они находились прямо перед кипящей лавой, ни один из них не пытался сдвинуться с места. Казалось, они не чувствовали чудовищной жары, исходившей от расплавленного камня.
И там был этот человек.
Хотя Эльдекерк и не мог рассмотреть его, он был уверен, что это та самая чудовищная фигура, которую он видел на берегу. Он был рад, что не может различить ничего, кроме очертаний.
Этот человек — человек ли?! — стоял между полукругом молящихся и второй группой людей. Он тоже не двигался, застыв на месте с высоко поднятыми руками. Свет лавы очерчивал его тело сияющими красками. А время от времени…

— Нет. Вы явно не шпион. — Он тихо рассмеялся. — У вас даже паспорт не поддельный, хотя в это трудно поверить. Если я сейчас отправлю вас в Америку, то вы сможете встретиться с самим собой. Парадоксальная мысль, не так ли? — Он вновь сделался серьезным. — Но не волнуйтесь, друг мой. Мы не позволим возникнуть подобному парадоксу.

— Почему вы это сделали? — Голос Эльдекерка звучал неестественно ровно.
Он вообще говорил с трудом. С тех пор как они вышли из джунглей и добрались до его дома на окраине городка, это были первые произнесенные им слова. Он практически не помнил, как дошел сюда. После жестокого убийства солдат голландец впал в транс. Шок сковывал не его тело, а разум. Дело было не столько в бесчеловечности действий Шеннона, сколько в их полной бессмысленности.
— Почему, Шеннон? — повторил он свой вопрос. — Эти двое могли бы нам помочь.
Вместо ответа Шеннон уверенно направился к стенному шкафу, где Эльдекерк хранил свой скудный запас алкогольных напитков. Затем он повернулся к хозяину с наполненным до краев стаканом виски.
— Выпейте, — сказал он и вложил в руку голландца стакан.
Уставившись на него, Эльдекерк нервно сглотнул и поднес стакан к губам. Виски было неразбавленным и жгло горло, как огонь. И все же напиток помог. Руки перестали дрожать, оцепенение постепенно спало. Вместе с тем в его душе разгорелся вулкан чувств.
— Так, значит, вы считаете, что они бы нам помогли? — спокойно спросил Шеннон. — Боюсь, это ошибка, мингер Эльдекерк. Совсем наоборот. Я убил их, потому что в противном случае они убили бы нас.
— Но это же безумие, — возразил Эльдекерк, хотя чувствовал, что Шеннон говорит правду. — Зачем им было убивать нас?
— А почему они вообще там появились? — ушел от ответа Шеннон. — Вы об этом подумали? Там, наверху, их совершенно ничего не могло интересовать. В том месте нет ни жилищ, ни стратегически важных точек, ни вообще чего-либо ценного. А гарнизон находится на расстоянии тридцати миль отсюда. — Покачав головой, юноша отобрал у Эльдекерка пустой стакан и вновь наполнил его. — Нет. Они оба были там по совершенно определенной причине, Эльдекерк. Они искали нас.
— Нас? — опешил голландец.
— Или таких, как мы, — поправился Шеннон. — Людей, которые слишком любопытны и которые могли разузнать то, что их не касается. Поверьте мне, они не задумываясь расстреляли бы нас, если бы вы сказали им, что нам удалось обнаружить.

— Почему вы это сделали? — Голос Эльдекерка звучал неестественно ровно.
Он вообще говорил с трудом. С тех пор как они вышли из джунглей и добрались до его дома на окраине городка, это были первые произнесенные им слова. Он практически не помнил, как дошел сюда. После жестокого убийства солдат голландец впал в транс. Шок сковывал не его тело, а разум. Дело было не столько в бесчеловечности действий Шеннона, сколько в их полной бессмысленности.
— Почему, Шеннон? — повторил он свой вопрос. — Эти двое могли бы нам помочь.
Вместо ответа Шеннон уверенно направился к стенному шкафу, где Эльдекерк хранил свой скудный запас алкогольных напитков. Затем он повернулся к хозяину с наполненным до краев стаканом виски.
— Выпейте, — сказал он и вложил в руку голландца стакан.
Уставившись на него, Эльдекерк нервно сглотнул и поднес стакан к губам. Виски было неразбавленным и жгло горло, как огонь. И все же напиток помог. Руки перестали дрожать, оцепенение постепенно спало. Вместе с тем в его душе разгорелся вулкан чувств.
— Так, значит, вы считаете, что они бы нам помогли? — спокойно спросил Шеннон. — Боюсь, это ошибка, мингер Эльдекерк. Совсем наоборот. Я убил их, потому что в противном случае они убили бы нас.
— Но это же безумие, — возразил Эльдекерк, хотя чувствовал, что Шеннон говорит правду. — Зачем им было убивать нас?
— А почему они вообще там появились? — ушел от ответа Шеннон. — Вы об этом подумали? Там, наверху, их совершенно ничего не могло интересовать. В том месте нет ни жилищ, ни стратегически важных точек, ни вообще чего-либо ценного. А гарнизон находится на расстоянии тридцати миль отсюда. — Покачав головой, юноша отобрал у Эльдекерка пустой стакан и вновь наполнил его. — Нет. Они оба были там по совершенно определенной причине, Эльдекерк. Они искали нас.
— Нас? — опешил голландец.
— Или таких, как мы, — поправился Шеннон. — Людей, которые слишком любопытны и которые могли разузнать то, что их не касается. Поверьте мне, они не задумываясь расстреляли бы нас, если бы вы сказали им, что нам удалось обнаружить.

Гарнизон располагался на побережье. Естественно, оно было обрывистым, но все-таки примерно соответствовало уровню моря, в то время как лагерь находился на высоте тысячи ярдов. Внешне лагерь напоминал крепость даже в большей степени, чем здание штаб-квартиры в гарнизоне. Он был скрыт от любопытных взглядов скалами. Эти скалы громоздились на склоне Кракатау и имели такой вид, будто их разрубили своими топорами сами боги. По форме лагерь напоминал вытянутый прямоугольник, причем его задняя часть повторяла естественные очертания горы, словно сохраняя границы черной лавы.
Ограждение высотой в три человеческих роста было сделано преимущественно из обломков застывшей лавы. Оно окружало территорию площадью в три квадратных мили. От ворот, низких и изогнутых, внутрь лагеря вел крытый коридор, который в случае атаки извне можно было легко оборонять. По бокам ворот находились две невысокие башни. Из бойниц торчали дула древних, но тем не менее весьма впечатляющих двенадцатифунтовых орудий. Внутри первой оборонительной линии, охранявшей лагерь от вторжения, возвышалась вторая стена таких же размеров. Сверху она была покрыта колючей проволокой и ржавыми железными остриями, а уже за этой стеной размещался сам лагерь — прямоугольная территория с десятком низких хижин под соломенными крышами.
Когда повозка въехала во внутренние ворота и приблизилась к баракам, в нос мне ударила неописуемая вонь. Росфельд щелкнул кнутом, чтобы подогнать уставших лошадей. В первом из бараков зажегся желтоватый свет, и через несколько секунд открылась дверь. Наружу вышел какой-то человек. Когда я увидел его, у меня внутри все сжалось.
Он не носил ни форму голландского флота, ни рваные обноски, в которые были одеты охранники, патрулировавшие внешнюю стену. На нем был белый плащ до колен с ярко-красным крестом на груди, кольчуга, черные шерстяные штаны и такие же черные ботинки. На перевязи висел  длинный обоюдоострый меч.
Подъехав к этому человеку, Росфельд дернул лошадей за поводья и, когда повозка остановилась, спрыгнул на землю. Поприветствовав сержанта кивком, тамплиер с интересом, но без какого-либо сочувствия, посмотрел на меня.
— Новенький, — констатировал он. — А почему только один, Росфельд? Ведь брат Тергард знает, что нам нужны новые поступления.
— Этот у нас особенный, — проворчал Росфельд.
Неторопливо открыв клетку, он снял с меня наручники и просто столкнул с повозки.
Дорога высосала из меня последние силы. Все вокруг виделось мне в тумане. Опустившись рядом со мной, тамплиер взял меня за подбородок и осмотрел мое лицо.
— Он плохо выглядит. Это ты постарался?
Хмыкнув, Росфельд указал на свою перевязанную руку.
— Эта свинья сломала мне руку, — сказал он. — И вообще, пусть скажет спасибо — Тергард запретил мне раскалывать ему череп.
— Ему и так недолго осталось, — заметил тамплиер и укоризненно покачал головой. Выпрямившись, он бросил на Росфельда раздраженный взгляд и возмущенно воскликнул: — Ну и что мне делать с этим полумертвым? Неужели брат Тергард забыл, что я могу использовать только здоровых и сильных людей? Калек и умирающих у меня предостаточно.
— Этот здесь не для работы, — ответил Росфельд. — Тергард хочет, чтобы ты отвел его вниз, когда он немного придет в себя. — Сержант тихо рассмеялся. — Он просил передать тебе, что ему бы очень хотелось, чтобы этот человек оказался внизу.
— Почему? — осведомился тамплиер.
— Лучше спроси об этом Тергарда, — огрызнулся Росфельд. — Он считает, что этому человеку он особенно обрадуется. И не спрашивай меня почему. Мне ведь ничего не говорят. Я тут занимаюсь лишь мелкими поручениями, не более.
Взглянув на него, тамплиер снова покачал головой и опустился рядом со мной.
— Вы можете встать? — В его голосе внезапно оказалось столько тепла и дружелюбия, что я опешил, поскольку никак не ожидал такой реакции.
Кивнув, я попытался приподняться, но тут же, задыхаясь, опять сел на землю. Мне не хватало сил, чтобы встать. Меня будто парализовало.
Вздохнув, тамплиер выпрямился и хлопнул в ладоши. Вскоре я услышал шаги, и кто-то, подхватив меня под мышки, поставил на ноги.
— Отведите его в камеру, — велел тамплиер. — И скажите доктору, чтобы он им занялся.
Меня поволокли через плац к другому бараку. В этот момент у меня потемнело в глазах, и я потерял сознание.
Какое-то время я пребывал во тьме, а потом открылась дверь, и вошел человек, который начал осматривать мое тело. Было очень больно, но вскоре все неприятные ощущения практически исчезли, а чувство мучительной усталости сменилось обычной слабостью.
Очень хотелось спать, но я знал, что не должен поддаваться этому искушению, если хочу выбраться из лагеря живым. Я даже не догадывался, что имели в виду Росфельд и тамплиер, когда говорили, что меня нужно отправить вниз. Но что бы это ни означало, я был уверен в том, что это приведет к моей смерти.

— Мне нужно… с кем-то поговорить, — настаивал я, хотя у меня едва хватало сил на то, чтобы не закрывать глаза. — Пожалуйста. Это… очень важно. Пришлите сюда человека, который… всем здесь заправляет.
— Это невозможно.
— Но так должно быть! — Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я сумел подняться и опереться на локоть. — Скажите ему, что меня послал брат Балестрано.
Уставившись на меня, врач открыл рот, словно собирался что-то сказать, и побледнел.
— Какое… имя вы назвали? — запнувшись, переспросил он.
— Балестрано, — повторил я. — Не валяйте дурака. Вы прекрасно знаете, кого я имею в виду. Это глава вашего ордена.
Помедлив, врач молча повернулся и вышел из камеры.
Я в изнеможении откинулся на лежанке. Попытка, конечно же, была отчаянной, но, казалось, возымела свое действие. Имя главы ордена тамплиеров было одной из наиболее заветных тайн братства. Вряд ли кто-то из них решился бы проигнорировать человека, который это имя знал.
Вскоре дверь в мою камеру открылась во второй раз, и вошел человек, которого я раньше видел во дворе. Выражение его лица было изумленным и в то же время обеспокоенным. Подождав, пока охранник закроет за ним дверь, он подошел к моей лежанке и, примостившись с краю, заглянул мне в глаза.
— Давайте поговорим без обиняков, — предложил он.
Едва ли он мог сказать что-нибудь другое, что повергло бы меня в еще большее замешательство, ибо, кроме имени Балестрано, я почти ничего не знал о тамплиерах. Во всяком случае, я не знал ничего такого, что могло бы мне помочь. Но сейчас у меня появилось явственное ощущение того, что мои слова станут вопросом жизни или смерти. Моей жизни. Или моей смерти.
К счастью, мой собеседник избавил меня от этих мучений.
— Балестрано, — пробормотал он. — Откуда вам известно это имя, Крейвен?
— Мне известно не только имя, — ответил я. — Я знаком с ним лично.
— Вот как? — переспросил тамплиер.
Его вкрадчивый тон должен был бы насторожить меня, но я слишком устал, чтобы обращать внимание на подобные тонкости.
— Я… я на вашей стороне, — запнувшись, продолжил я. — Поверьте мне. Мы с вами боремся против одних и тех же врагов. Я не знаю, почему Тергард прислал меня сюда, но он совершает ужасную ошибку. Мы с Балестрано друзья. Я спас ему жизнь. И он передо мной в долгу. А вы…
— Против одних и тех же врагов? — Вкрадчивость в голосе тамплиера усилилась. — О ком вы говорите, Крейвен?
— О ДРЕВНИХ, — немного опешив, сказал я. — Возможно, вы называете их по-другому. Я говорю о ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Ктулху и всех остальных.
— Мы действительно называем этих существ иначе, — подтвердил тамплиер. — Но я понимаю, о ком вы говорите, мистер Крейвен. — Внезапно его улыбка стала холодной как лед. — Но кто сказал вам, — тихо продолжил он, — что мы боремся против них?
Я смотрел на него и постепенно начинал осознавать, что совершил ошибку.
Ужасную ошибку.
Смерив меня спокойным взглядом, тамплиер встал и хлопнул в ладоши. Дверь открылась, и те двое, что привели меня сюда, вошли в камеру.
Человек в одежде тамплиеров указал на меня.
— Приготовьте все. Он должен отправиться вниз. Сегодня ночью.


Когда охранник прошел мимо и шаги стихли в ночи, Шеннон уже не сомневался в том, что его никто не заметит. Выпрямившись, он нащупал пальцами опору в ограждении и принялся ловко карабкаться наверх. Почти добравшись до самого верха, он застыл, словно огромный четырехлапый паук, и стал ждать.
Прошло несколько минут, прежде чем шаги охранника опять приблизились. Дождавшись, когда охранник окажется прямо под ним, и собрав все силы, Шеннон сделал сальто и перепрыгнул через забор.
Охранник не успел даже вскрикнуть. Нога Шеннона попала ему в подбородок, и удар, усиленный прыжком, сломал парню шею. Подхватив тело, Шеннон осторожно опустил его на землю и, поспешно оглянувшись, снял с трупа потрепанную куртку. Быстро переодевшись, он поднял тело и перебросил через стену. Звук удара о землю пушечным выстрелом отозвался в ушах Шеннона, но он был уверен, что ветер и ночь поглотят шум.

А потом задвигались какие-то тени.
В первый момент это было почти незаметно. Темнота на дне расщелины немного сгустилась, тени в комнате стали глубже, что-то шевельнулось, и из глубины поднялось нечто.
Увидев создание, парящее на краю расщелины, я чуть не вскрикнул. На первый взгляд оно напоминало человека. Но это только на первый взгляд. У него было две ноги, две руки, тело и голова, но на этом его сходство с человеком исчерпывалось. Кожа у создания была гладкой и блестящей, словно сталь или отполированное дерево. При этом она была черной. Руки и ноги — тонкие, но крепкие, с видневшимися на них утолщениями суставов — напоминали металлические прутья. Все это делало его похожим на паука. А голова…
Голова у него была, но там, где обычно находится лицо, блестела совершенно гладкая бесформенная поверхность, напоминавшая забрало шлема. От всей его фигуры исходила мрачная угроза.
Существо повернуло голову в мою сторону, и, хотя у него не было ни глаз, ни других видимых органов чувств, у меня на секунду возникло неприятное ощущение, что оно наблюдает за мной, пытаясь оценить. Затем оно повернулось к тамплиеру.
Согнувшись, словно от удара, тамплиер поспешно указал на меня.
— Приветствуем тебя, посланник ТУЛЬСАДУУНОВ, — произнес он. — Мы благодарим тебя за то, что ты ответил на наш зов. Прими этого смертного в жертву для твоих господ.
— Всего один?
Голос чудовища звучал так, будто его голосовые связки были сделаны из стали. Поспешно кивнув, тамплиер униженно поклонился.
— До захода солнца мы приведем тебе больше людей, — сказал он. — Обещаю. Мы держим слово, данное твоим хозяевам. Но этот человек особенный. ТУЛЬСАДУУНЫ будут довольны, так как он стоит пятидесяти.
По-прежнему паря над расщелиной, существо повернуло свое ужасное безглазое лицо, а потом протянуло ко мне свои чудовищные паучьи лапы…