Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
УКР | РУС

Бернхард Хеннен — «Вторжение драконов. Последняя битва»

Книга первая
Лед мечты

На краю утеса

Утес Невенилл считался проклятым местом. Ночью сюда старались не приходить. И уж тем более в полнолуние, когда власть духов была сильнее всего. Более уединенного места не сыскать во всей Уттике, поэтому Бидайн любила его. Днем она исполняла роль няни, присматривающей за обеими дочерьми купца Шанадина. Никто не догадывался, кем она была на самом деле.

Все знали ее лишь как робкую эльфийку неопределенного возраста, старавшуюся никому не смотреть в глаза и одевающуюся всегда в белые одежды девственниц — хотя кожа ее уже начала увядать, что могло означать лишь одно: она жила уже не первое столетие.

Бидайн стояла на отвесной меловой скале и смотрела вниз, на море. На темной его глади сверкала волшебная серебристая паутинка линий, нарисованных дорожками лунного света. Далеко на востоке на фоне горизонта виднелся силуэт парусника. Ночной бриз трепал тончайшее просторное платье без рукавов, ласкал ее стареющую кожу. Как же быстро утратила она свою эластичность! Бидайн надеялась, что сможет прожить с этой человеческой кожей хотя бы несколько лет. Но эта надежда разбилась, как и все остальные. Вскоре придется что-то предпринять… Кого же ей убить? Одну из девочек, которых доверил ей Шанадин?

Волна с грохотом ударилась о подножие утеса. Эльфийка снова поглядела вниз, на пузырящуюся пену, белые пальцы которой цеплялись за скалы костяного цвета. Может быть, стоит покончить со своим бренным существованием? Она драконница, но вот уже столько лун она ничего не слышала о драконе, которому посвятила жизнь. Ходили слухи о грядущей войне. Говорили, будто отовсюду собирают детей альвов, чтобы отправить их сражаться в Нангог. Но сюда, в Уттику, вербовщики еще не приходили.

Правда ли, что бои будут идти в Запретном мире? Почему же тогда Золотой не посылает за ней? Она с презрением поглядела на свои руки. Даже в свете луны видна была паутинка тонких морщин. Может быть, причина в этом? Может быть, ему она тоже противна?

Иногда Бидайн казалось, что она чувствует прилипший к ней могильный запах. Она мылась два раза в день. Пользовалась дорогим мылом с ароматом розового масла, но запах возвращался снова и снова. Запах разложения… Как знать, существует ли он лишь в ее напряженном воображении? Может быть, от отвращения к самой себе она придумала его? Другие тоже чувствуют этот запах?

Бидайн знала, что о ней говорят. Судачат о странной старой деве, которую Шанадин взял в свой дом. Эльфийка снова поглядела на пенящиеся волны. Бездна манила ее. Всего два шага и все — сомнение, отвращение — будут позади. Она подарит свободу своей душе и возродится в новом, безупречном теле. Бидайн сделала шаг к бездне. За ее спиной, на лужайке на склоне горы смолкло пение сверчков. Ветер стих. Даже шорох прибоя стал тише, словно природа затаила дыхание. А потом эльфийка услышала голоса и грубый гортанный смех.

Бидайн отвернулась от пропасти. По узкой утоптанной тропке поднимались три фавна. Лоснящийся мех на их козлиных ногах блестел в лунном свете. Одеты они были лишь в грязные набедренные повязки, а их волосатые торсы были обнажены. На лбу росли маленькие загнутые назад рога. Тот, что шел в середине, опирался на копье. Двуполые существа, плод больного воображения Кузнеца плоти, они всегда вызывали у драконницы особо сильное отвращение.

— Ты стоишь слишком близко к обрыву, красавица! — крикнул ей тот, что с копьем. — Иди поближе к нам…

Оба его товарища расхохотались блеющим смехом, словно их друг только что сочинил лучшую шутку за весь вечер.

— Я хотела бы побыть одна, — произнесла она подобострастным тоном, который привыкла использовать в своей роли няни. Потупилась. — И хочу вежливо попросить вас уважить мое желание и уйти.

— Не нужно бояться нас, — заявил фавн, стоявший слева от копьеносца, поднял бурдюк с вином и встряхнул его. — Мы здесь для того, чтобы поразвлечься. И ты сможешь развлечься тоже, это я тебе обещаю. Но для начала тебе стоит знать, кто пришел.

Снова зазвучал блеющий смех, словно козлоногий придумал еще одну отличную шутку про нее.

— Ноннос у нас поэт, — заявил, отфыркиваясь, копьеносец. — Я Дион, а этот здоровый молчун справа от меня — Кротос, — с этими словами он ткнул Кротоса кулаком под ребра, а товарищ усмехнулся ему в ответ.

— Разве не чудесная ночь для любви? — воскликнул Ноннос нарочито торжественным тоном, словно цитируя какой-то известный текст. При этом он левой рукой ухватился за сердце, поднял брови и одарил Бидайн насквозь фальшивой улыбкой.

У Нонноса была короткая остроконечная бородка, в то время как у его товарищей бороды доставали до груди.

— Ты слишком красива, чтобы проводить в одиночестве такую теплую летнюю ночь, госпожа эльфийка.

Расстояние между этими троими и ней сократилось шагов до пяти. Судя по всему, они были абсолютно уверены в том, что могут просто взять себе то, чего им хочется, и что запуганная, стареющая нянька, стоявшая перед ними, не окажет серьезного сопротивления. Бидайн подавила вскипевший в душе гнев. Золотой приказал ей ждать в Уттике. Она не имела права забывать о своей миссии, должна была любой ценой скрыть, кем являлась на самом деле.

— Вы знаете, что это место проклято. Прошу вас, уйдите! Я не хочу, чтобы с вами случилось несчастье.

— Это скорее эльфийкам не везет на этом утесе, — возразил Кротос, который до сих пор в разговор не вступал. Голос у него был низким, хрипловатым, а усмешка — широкой и беззубой. — Но ты не бойся, мы пришли и как следует позаботимся о тебе.

— Я и сама могу о себе позаботиться.

Дион покачал головой, черные косматые пряди взлетели и опали на плечи.

— Не думаю. Ты знаешь, что там, внизу, в трактире, уже заключают пари насчет того, когда ты прыгнешь? Ты стала бы третьей эльфийкой после Невенилл. И всякий раз они кончали с собой в такую лунную ночь, как сегодня. Говорят, в такие ночи они встречаются с Невенилл, — он посмотрел на нее, наморщив лоб, затем пожал плечами. — Что ж, я здесь никакого духа не вижу. Но может быть, нужно быть эльфийкой, чтобы с ним повстречаться.

Дион указал на нее копьем. Только теперь Бидайн заметила, что на руке, сжимающей оружие, не хватает двух пальцев. Тыльная сторона ладони и предплечье были покрыты толстыми шрамами, словно его пытался растерзать волк или крупная собака.

— Ты знаешь, что сегодня ночью ставки десять к одному против тебя?

— И вы подумали, что стоит заглянуть сюда, присмотреть за мной, чтобы получить хорошую прибыль, если я вернусь с обрыва живой? — Бидайн цинично улыбнулась. Конечно же, она знала, что это не входило в намерения фавнов, ей просто хотелось дать им путь к отступлению. Последний шанс.

Тот, что с остроконечной бородкой, рыгнул и закатил глаза.

— Об этом мы как-то не подумали…

— Вы еще можете заключить новое пари, — предложила Бидайн. — Еще есть время. Пошлите кого-нибудь из своих друзей, незаметно, и разбогатеете, — она изо всех сил старалась заставить свой голос звучать не слишком пренебрежительно. Эти трое ничтожеств могли наскрести пару медяков и с помощью пари превратить их в серебро. Разбогатеть они, впрочем, не разбогатеют.

Тем не менее, похоже, Ноннос задумался об этом всерьез. Он гладил свою бородку, и этот жест совершенно не вязался с его грубой внешностью.

— На эту ночь у нас другие планы, — грубо заявил Дион. — Не позволяй эльфийке одурачить тебя, Ноннос! Эльфы никогда нас не жаловали. Хватай ее! Мы не разговаривать пришли.

Бидайн вздохнула и сбросила маску няньки. Она снова будет тем, кого из нее сделали в Белом чертоге, — убийцей. И она наслаждалась тем, что снова сможет воспользоваться дарованной ей силой.

— Вижу, твоим рукам уже однажды досталось, козлиная задница. Если попытаешься прикоснуться ко мне, рука, которую ты протянешь, будет валяться у подножия скалы. Поверь мне, я слов на ветер не бросаю. Предлагаю вам троим уйти, выпить еще по бокалу вина и порадоваться, что остались в живых.

— Ты забыла, что говоришь не с пацанами какими-нибудь, нянька, — прошипел Дион, тыча острием своего копья ей в горло. — А теперь я тебе кое-что предложу, старая дева. Мы покажем тебе, каково предназначение мужчин и женщин, и если ты порадуешь нас, то не будешь валяться у подножия утеса.

— Тебе конец, козел беспалый, — спокойно сказала она. Голос ее звучал поразительно протяжно. Бидайн почувствовала, как в нее проникает магия этого мрачного и романтичного места. Почувствовала печаль Невенилл, которая словно бы оставила свою печать в узоре магической сети, окутывавшей весь этот мир и соединявшей все в нем между собой.

Дион расхохотался.

— Рот раскрывать ты горазда. Очень кстати, с учетом наших планов. Вперед, хватайте ее!

Ноннос колебался, нервно дергая себя за остроконечную бородку.

— А если она…

— Не будь таким трусом, — прошипел черноволосый Кротос и выудил из-за широкого пояса, поддерживавшего набедренную повязку, кинжал. — Она же просто нянька, черт тебя подери. Ты что, слов боишься? Слова да пара оплеух — вот и все ее оружие.

Бидайн открыла Незримое око, и перед ней предстала магия мира. Разноцветные силовые линии вокруг трех фавнов пылали красными нитями гнева и похоти. Было и еще кое-что — тончайшая паутинка над их головами. Их окружало заклинание. Сплетенное аккуратно и почти незаметно.

Острие копья Диона коснулось горла Бидайн прямо под подбородком. Нельзя распыляться, разглядывая детали. Нужно действовать. Эти трое не оставили ей выбора. Бидайн прошептала слово силы и изменила течение времени. Ее движение и восприятие теперь стали быстрее. Но мир вокруг нее не остановился, хоть и казалось, будто это так. Бидайн почувствовала, как клинок проткнул ее тонкую кожу, как по горлу потекла тонкая струйка крови.

Сеть вокруг нее начала сжиматься. Она восставала против заклинания, изменявшего естественный ход вещей. Бидайн отодвинула копье в сторону, смиряясь с тем, что оно оставит на ее горле тонкий кровавый след. Пока что оно еще не слишком глубоко вонзилось в ее плоть.

— Неситесь-ка козлиным галопом обратно в кабак, и я оставлю вас в живых.

Бидайн произносила слова медленно, протяжно, но скорее всего, фавны услышали лишь неразборчивый крик. Теперь она все делала слишком быстро.

Уходя прочь от края обрыва, она вырвала копье из руки Диона и с такой силой ударила его тупым концом Кротоса в горло, что у беззубого фавна открылся рот, он выронил кинжал. Оружие падало медленно, словно дубовый лист в безветренный осенний день.

Бидайн произнесла еще одно слово силы и оборвала заклинание. Почувствовав движение за спиной, она ткнула копьем в сторону Диона, неся его на уровне бедра. При этом она упустила из вида Нонноса, опустившего правую руку на рукоять кинжала, но не осмеливавшегося обнажить оружие.

Мир замедлился. Теперь время текло как обычно и для Бидайн: парящий кинжал глухо упал в высокую жухлую траву; Кротос рухнул на колени, обеими руками схватился за горло, словно пытаясь вытащить оттуда что-то невидимое, что душило его. Бидайн знала, что своим ударом пробила фавну трахею. Его уже ничто не спасет. Лицо его покраснело. Глаза выкатились еще сильнее, а эльфийка почувствовала теплую кровь на руках, сжимавших древко копья.

— Кто… что ты такое? — пролепетал Ноннос, убирая руку с рукояти кинжала.

— Не жертва, — Бидайн резко рванула копье на себя и обернулась. Дион завалился на бок. Его большие карие глаза неподвижным мертвым взглядом смотрели в ночное небо. Острие копья попало ему под ребра и пронзило сердце снизу.

Эльфийка выпустила оружие, вытерла о траву окровавленные руки. Убивая и используя силу, она испытала наслаждение. Она могла бы просто напугать, прогнать этих троих, но после бесконечных недель в роли почтительной няньки ей хотелось наконец-то снова почувствовать свою силу.

— Сбрось тела с обрыва, — попросила она, не глядя на него. — Отлив унесет их в море, и никто и никогда не найдет их.

— Да, госпожа, — робкому поэту удалось произнести эту фразу одновременно с осознанием долга и вопросительно. Он схватил за рога Кротоса, по-прежнему ловившего ртом воздух, и потащил его к краю белой скалы.

— Вниз его!

— Э… но, госпожа…

Кротос отнял руки от горла и в отчаянии ухватился за тонкие козлиные ноги своего товарища.

— Я же не могу… — лепетал Ноннос. — Он ведь еще жив. Мы ведь выросли вместе. Мы…

— Жить хочешь? — поинтересовалась Бидайн, наслаждаясь зрелищем терзавшегося угрызениями совести Нонноса. Эти трое пришли сюда, чтобы изнасиловать и убить ее. Они заслужили все, что происходило с ними сейчас. Они были мерзкими типами, без них мир станет лучше. — Выполняй приказ!

Ноннос покачал головой.

— Я не могу… Он мой друг.

Бидайн выпрямила спину.

— Он то, что вы собирались сделать со мной. Просто кусок плоти. Столкни его!

Ноннос дрожал всем телом, по лбу его струился пот.

— Я не знаю, что на нас нашло. Мы не такие. Это…. Это похоже на дурной сон, — глаза фавна напоминали темные зеркала. Теперь Бидайн стояла совсем рядом с ним. От Нонноса воняло козами.

Он снова перевел взгляд на своего друга. Веки умирающего подрагивали. Затем он отпустил ноги друга.

— Он не был таким, — пролепетал Ноннос. — Я не понимаю. Мы…

«Какой жалкий лепет, — с отвращением подумала Бидайн. — Он с дружками только что был готов наброситься на меня, а теперь думает, что сможет отвертеться».

— Значит, мне следует помочь тебе проснуться, — приветливо сказала она и, еще произнося эти слова, сделала пол-оборота. Правая нога со смертоносной силой ударила его в грудь. Фавн опрокинулся навзничь и полетел вниз с обрыва.

От пинка воздух вылетел у него из легких. Рот широко открылся, но, падая, он уже не мог закричать. Бидайн поглядела вниз, на море. Тело Нонноса исчезло в колышущейся пене, лизавшей скалы цвета кости.

«Нужно уезжать из Уттики», — подумала она. Четыре года тому назад, когда ее принесли в пещеру Парящего наставника, она стала бы хорошей няней и радовалась бы возможности присматривать за дочерьми купца Шанадина. Даже тогда, когда ее привели в Белый чертог, еще не все было потеряно. Но тогдашней пугливой, робкой Бидайн уже не было. А она даже не заметила, когда та эльфийка перестала существовать.

Драконница выпрямилась и поглядела на Кротоса. Черноволосый фавн был мертв, он задохнулся. Его большие руки вцепились в сухую траву. Темно-коричневые затуманившиеся глаза неотрывно смотрели на нее. Бидайн пнула тело, оно перекатилось и улетело вниз с обрыва. Она чувствовала себя сильной и свободной. Время прятаться миновало. Ей снова хотелось быть драконницей.

— Разве не мне решать, когда вам надлежит покинуть Уттику, госпожа Бидайн?

От сладости звучания раздавшегося в ее мыслях голоса по спине у эльфийки побежали мурашки. Несмотря на скрытый в словах укол, ее захлестнула волна счастья, граничившего с экстазом, который она испытала тогда, когда Золотой принял ее в ряды своих драконников и нанес ей татуировку.

Она отвернулась от пропасти. Вот он! Меж скал, чуть ниже по склону. Чеканным шагом поднимается по тропе. Тени ночи бежали от стройной высокой фигуры, словно он был сгустком живого света, разгонявшего тьму. Золотая вышивка по подолу его короткой белой туники сверкала в лунном свете. Колышущийся плащ, казалось, был соткан из нежной сини утреннего летнего неба. Светло-русые волосы Золотого были распущены и спадали на плечи.

— Слишком много времени прошло, госпожа моя.

— Да, — прошептала она, идя навстречу дракону в облике эльфа. Она почти каждую ночь видела его во снах. Безумных снах, в которых то и дело повторялся ритуал, во время которого они стали едины...