Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
УКР | РУС

Олена Александровська — «Мой желанный принц»

Глава 1

...Родители Ирины жили в небольшом городке, в двухстах километрах. Честно закончив там с золотой медалью школу, Ира уехала в столичный город к бабушке, поступать в институт. Поступила легко, выучилась, закончила с отличием и… И с удивлением поняла, что за специалистами ее профиля работодатели вовсе не стоят в очереди, как бы ни убеждали Иру в противном ее преподаватели. Они даже не знают, работодатели, конечно, что появился такой удивительный переводчик, который готов за более чем умеренную плату делать самые большие и трудные тексты.

— Девочка моя, но что плохого в том, чтобы стать учителем? — с недоумением спрашивала Марина Борисовна. — Ты же не потеряешь своих знаний… А вот опыт общения приобретешь, да и стаж будет идти. А там, глядишь, и более интересные предложения по работе появятся.

— Бабушка, родная моя, ну какие более интересные предложения? Откуда?! Если я стану училкой, я всю жизнь так и проторчу перед этими тупицами, втолковывая им разницу во временах или спряжениях!

— Ну почему же тупицами? Ведь и ты когда-то была школьницей…

— Была и теперь прекрасно понимаю, что наша Мирослава Георгиевна иногда готова была нас голыми руками разорвать на мелкие части! Хотя уж она-то, местная «железная леди», была не только выпускницей Гарварда, но и самым что ни на есть настоящим учителем с самой большой на свете буквы.

Бабушка вздыхала — она понимала и внучку, и никогда не виденную ею Мирославу… Дети в количестве более двух могли вывести из себя кого угодно, даже памятник бы сошел с пьедестала, чтобы отвесить тяжелый подзатыльник.

— И потом, ба, подумай сама: вот я вернулась в наш городок, вот стала учительницей (если возьмут, конечно). И что дальше?

— Работаешь, даешь частные уроки, встречаешься с молодыми людьми, ходишь в кино…

Ира ухмыльнулась: бабушка явно мысленно вернулась в те годы, когда ей только-только исполнилось двадцать два, она закончила институт и наслаждалась жизнью так, как это было возможно. Вот только с тех пор прошло достаточно много времени… Да и страна неузнаваемо изменилась — попросту превратилась во что-то другое. «Во что-то совсем непонятное…»

Скажем честно, Марина Борисовна и сама понимала, что времена изменились. Однако надо же было вывести внучку из того отвратительного настроения, в которое та погружалась при мыслях о будущем. Да, возвращаться в городок детства было бы неразумно — вряд ли бы там нашлась хоть какая-то приличная работа для умницы Ирины. А уж о том, чтобы в провинции искать для Ирины судьбу, просто не могло быть речи! Во всяком случае, для бабушки.

Вот так и получилось, что Ирина осталась после института в большом городе, в бабушкиной квартире и без работы. Что, сами понимаете, совсем нерадостно. Бабушка, конечно, давала уроки (она, как и внучка, закончила в свое время иняз и всю сознательную жизнь учила новые языки, свято уверенная, что это «всегда прокормит»), но прожить на пенсию и этот негарантированный доход вдвоем было совсем непросто.

Ира тоже попробовала давать уроки, но хлеб этот оказался вовсе не таким простым, как могло бы показаться со стороны. Да, родители готовы были платить за знания своих детей, но их чада далеко не всегда хотели эти знания получать. Они и слушали, и не слышали, делали задания, но при этом ничего не понимали. Ира достаточно часто ощущала, что топчется на месте. А за топтание на месте, увы, денег не платят. Да и просить их стыдно.

В таком странном занятом ничегонеделании прошло почти полтора года. За это время Ира успела выучить по бабушкиным учебникам датский вдобавок к своему немецкому. И тут ей повезло. То есть сейчас Ира понимает, что тогда, восемь, нет, почти девять лет назад, ей очень повезло. Хотя это понимание пришло к ней далеко не сразу.

Все началось с маленького объявления в газете: «Серьезная фирма ищет переводчиков для серьезной работы». И телефончик, совсем уж меленько, едва можно разобрать.

— Ба, смотри, как думаешь, стоит туда позвонить? 

Марина Борисовна честно задумалась. С одной стороны — почему бы нет? Ну чем может угрожать простой звонок? Но, с другой стороны, эта самая девочка уже так измучена поисками нормальной работы, что с трудом верит любым словам. И чем цветистее обещания, тем меньше им веры. А, с третьей стороны, жить-то трудно. Ох, как трудно…

— Девочка моя, но не съедят же тебя прямо по телефону! Позвони, конечно!

И Ира позвонила. В этот раз все было иначе: никто не обещал ей златых гор только за то, что она войдет в двери офиса, никто не рассказывал, как ценен ее звонок для процветания фирмы. Напротив: девушка, которая с ней беседовала («Добрый день, секретарь Галина. Чем могу быть полезной?»), была суха и немногословна. Записала, какими языками владеет Ирина, посокрушалась, что нет номера мобильного телефона, дескать, трудно будет искать при необходимости, и велела прийти завтра на собеседование.

— Ровно в четырнадцать? — переспросила Ирина. — А, да, записала, в четырнадцать сорок… Да, понимаю, опаздывать нельзя. Да… Ясно… Документы?

Бабушка в ответ на Ирин недоумевающий взгляд развела руками.

— Только диплом и трудовую? Хорошо, возьму. Спасибо большое.

— Ну что там? — Марина Борисовна с трудом дождалась, когда внучка положит трубку.

— Да вот, ты же слышала. Велели не опаздывать. Собеседование с директором, а потом еще с этим… да, экспертом по лингвистике.

— А что за работа?

— Сказали, что ознакомят по итогам собеседования.

Марине Борисовне оставалось только утешаться мыслью о том, что работа будет связана с иностранными языками. И надеяться, что о торговле привлекательными молодыми девушками речь все-таки не идет. Тут бы Ира, узнай она об этом, пробурчала: «Ба, ты обчиталась плохих детективов!» И была бы права: Марина Борисовна обожала детективы и глотала их с удивительной скоростью. Причем ее память удерживала все перипетии сюжета годами,она могла по памяти цитировать почти целые страницы и Устиновой, и Кристи, и Чейза.

— Мурочка, — частенько говорили ей подруги, — откуда такая память в нашем возрасте?

— Девочки, я же тренирую ее с утра до вечера, — пожимала плечами Ирина бабушка. — Четыре-пять учеников, да на трех как минимум языках, да каждый день… Хотела бы я посмотреть, куда бы делся ваш склероз при таком режиме.

И подруги в ответ только вздыхали — что тут скажешь, если они забывали порой совсем уж простые вещи. А Марина Борисовна помнила не только все извивы сюжетов, но и сколько кому лет, когда у кого день рождения, когда кто из родственников и друзей, увы, умер, и сколько капель корвалола кому из гостей следует капать на сахар.

Итак, Марина Борисовна в душе понадеялась, что фирма окажется солидной. Или хотя бы уважаемой. А Ирина, многократно побывавшая за эти полтора года на самых разных собеседованиях, просто радовалась тому, что ей не обещали с порога ни легкой жизни, ни больших доходов, ни отсутствия всяких усилий. Она-то уже знала, что эти обещания стоят только одного — очень много денег, которые надо вложить, чтобы получить хоть что-то. Хотя чаще, чтобы не получить, а потом в сердцах обозвать себя легковерной дурой.

В указанное время Ирина стояла перед достаточно обшарпанной дверью в офис. «Интересно, почему они не ремонтируются? Не на что? Так, может, и мне здесь делать нечего?» Вероятно, многие Ирины предшественницы подумали аналогично, ибо приемная от посетителей вовсе не ломилась. 

Слева от двери Ира увидела вешалку с парой зонтов и курток, справа — явно секретарское место с огромным монитором, обилием проводов к системному блоку и периферии.

А прямо еще одна дверь, более опрятная, чем входная, вела, похоже, в святая святых — кабинет начальства.

— Добрый день. Я…

— Да-да, вы… Ирина, на четырнадцать сорок? Спасибо, что не опоздали, — полным и звучным, актерским каким-то голосом ответила секретарша, подняв голову. — Аристарх Анемподистович ждет вас.

«О Господи… Это ж как его мама в детстве звала? А любимая в юности? Ристик? Арик? А папу его как любимая именовала?» Да, филолог — это диагноз. Ирина по молодости этого еще не понимала, но понимала уже бабушка, которая не раз вместе с внучкой смеялась над нелепыми именами и странными рекламными словесами, которые любого вменяемого человека могли довести до истерики. Однако рекомый Аристарх оказался приятным господином, прочно застрявшим где-то между тридцатью пятью и сорока. И голос у него тоже был достаточно приятный. Ира не сразу сообразила, что обращается-то он к ней по-немецки. Через пару секунд пришла в себя и ответила на приветствие, правда, чуть запинаясь. Шеф (как выяснилось, в фирме все так называли приятного Аристарха) улыбнулся и спросил уже по-английски, быстро ли она, Ира, нашла офис. Та кивнула и ответила, тоже по-английски, что дверь ей показалась несколько более обшарпанной, чем необходима серьезному заведению. Шеф пожал плечами:

— Что поделать, не все сразу.

Ирина кивнула в ответ. Польского она не знала, но догадалась о смысле фразы по звучанию. Так они мило и беседовали на четырех или пяти языках еще несколько минут. А потом Шеф перешел на чистый русский и спросил, как она, Ирина, относится к технике.

— К технике? — вопрос Шефа девушку удивил.

— Да-да… К велосипедам или мотоциклам, кузнечным прессам и станкам с числовым программным управлением…

— Никак я к ним не отношусь, — пожала плечами Ирина. — То есть я пользуюсь кофемолкой и умею крутить ручку на мясорубке…

Аристарх улыбнулся. Эта девушка вызывала у него желания… Разные вызывала желания — и успокоить, и утешить, и приобнять… И… И все остальное — причем вовсе не для того, чтобы успокоить и утешить (себя Шеф отлично знал и перед самим собой душой не кривил): девушка ему откровенно и сразу понравилась. К тому же именно в таких специалистах и в самом деле нуждалась его фирма: переводчики с уверенным знанием языка и отсутствием внутреннего протеста при взгляде на технику, как это частенько бывает у гуманитариев.

Однако девушка смотрела по-прежнему удивленно, и Шеф поспешил рассеять ее недоумение: — Как вы уже поняли, Ирина… э-э-э Вадимовна, наша фирма оказывает услуги по переводу текстов. Причем чаще всего это технические описания, патенты и инструкции к различной технике, как бытовой, так и промышленной. Если бы вас слово «техника» ввело в замешательство, то мне бы пришлось сразу вам отказать в принятии на работу — к моему величайшему сожалению. Но вы, к счастью, остались спокойны. И потому теперь можно разговаривать уже о деле непосредственно…

Аристарх, по-прежнему приятно улыбаясь, нажал кнопку селектора и пригласил неведомого пока Ирине Александра Семеновича. Который и оказался тем самым экспертом-лингвистом. Следующий час Ирина все восемь лет вспоминала с дрожью. Никакой экзамен не мог сравниться с этой «беседой»: девушка чувствовала, как по спине ползет струйка пота, что голос дрожит и срывается, а пальцы, наоборот, стали холодными как лед.

— Ну что ж, Шеф. Эта красотка нам подходит, — в конце концов вынес свой вердикт Александр Семенович. — Можешь ее оформлять… Пока, дорогая! До завтра!

— Всего доброго, — шепотом ответила Ирина.

Вот так Ирина стала техническим переводчиком. Аристарх не обманул — бесконечные патенты и описания техпроцессов сыпались на голову Ирины с дивной регулярностью. Оказалось, что труд этот весьма тяжел, но, к счастью, и достаточно денежен. Теперь Ирина могла спокойно смотреть в бабушкины глаза и не прятаться в своей комнате, когда Марина Борисовна заводила разговор о покупках или ремонте...