Закрити
Відновіть членство в Клубі!
Ми дуже раді, що Ви вирішили повернутися до нашої клубної сім'ї!
Щоб відновити своє членство в Клубі — скористайтеся формою авторизації: введіть номер своєї клубної картки та прізвище.
Важливо! З відновленням членства у Клубі Ви відновлюєте і всі свої клубні привілеї.
Авторизація для членів Клубу:
№ карти:
Прізвище:
Дізнатися номер своєї клубної картки Ви
можете, зателефонувавши в інформаційну службу
Клубу або отримавши допомогу он-лайн..
Інформаційна служба :
(067) 332-93-93
(050) 113-93-93
(093) 170-03-93
(057) 783-88-88
Якщо Ви ще не були зареєстровані в Книжковому Клубі, але хочете приєднатися до клубної родини — перейдіть за
цим посиланням!
Вступай до Клубу! Купуй книжки вигідно. Використовуй БОНУСИ »
УКР | РУС

Елізабет Леттс — «Снежок»

Глава 1
Бойня
Нью-Холланд, Пенсильвания, 1956 год

Каждый понедельник в землях амманитов в Пенсильвании проходил самый большой аукцион лошадей к востоку от Миссисипи. Тот, у кого было время, чтобы поехать в округ Ланкастер в Пенсильвании, и наметанный глаз на лошадей, мог присмотреть себе хорошего коня за разумную цену, особенно если приедет пораньше.

Аукцион в Нью-Холланде был основан в 1900 году, и с тех пор ничего не изменилось. Фермеры с семьями приезжали на него в своих тележках. Их жены беседовали, а дети играли вместе в атмосфере праздника. Продавцы торговали кнедликами и посыпанными сахаром пончиками — фаснахтами.

Фермеры собирались на скамейках, окружавших площадку, где распорядитель рассказывал о достоинствах той или иной лошади, после чего каждая один раз объезжала площадку по кругу. У распорядителя была привычка говорить: «Дассэр, это хорошая лошадь». Коней свозили со всех краев — с ипподромов Пимлико и Делавер Парк привозили чистокровных, оказавшихся слишком медленными для скачек. Дрессировщики с наметанным глазом и внушительным бюджетом присматривали здесь лошадей для выставок. Фермеры привозили тягловых лошадей, которые уже не могли тянуть плуг, владельцы конюшен продавали своих скакунов, чтобы заработать денег. К сожалению, многие лошади попада́ли сюда уже после того, как сменили хозяина множество раз. Они были хороши, но уже не в лучшей форме: загнанные охотничьи лошади, старые пони, потрепанные выставочные кони. Среди них Гарри надеялся подыскать спокойную лошадку для тренировки своих учениц в школе верховой езды Нокс.

При всей своей силе лошади — очень хрупкие существа. Перенося огромный вес на своих тонких ногах, они подвержены частым травмам и заболеваниям — костному шпату, проколам копыт, переломам коленей, мозолям. У некоторых нагрузка на ноги оказывается слишком большой из-за врожденных дефектов. Некоторых загоняют — заставляют прыгать слишком высоко или скакать слишком долго. Грамотный продавец знает, как утаить некоторые из этих недостатков: он может держать уздечку крепче, чтобы скрыть, как у лошади болтается голова, он может наложить повязку, чтобы спрятать опухоль, или подмешать в корм обезболивающее. Чаще всего он надеется, что во время быстрого галопа вокруг площадки аукциона потенциальный покупатель, отвлекаясь на стать и масть, проглядит недостатки.

Но Гарри разбирался в лошадях. Он был уверен в своем опыте. В его распоряжении было всего восемьдесят долларов, поэтому он знал, что чистокровные ему не по карману. Даже самые медлительные из них стоили сотни, если не тысячи. Однако Гарри надеялся на свой острый глаз и верил, что сможет приглядеть лошадь постарше, обученную и по разумной цене.

В обычный день аукциона лошади, все еще впряженные в телеги, стояли рядом с автомобилями с номерными знаками других штатов — фургонами, принадлежащими полным надежд покупателям. К концу аукциона через площадку проходили две или три тысячи лошадей — на них смотрели, их оценивали и покупали. Для некоторых из них это было спасением — провал на скачках давал им возможность попробовать силы в конкуре.

Для других это был шаг назад — старую выставочную лошадь могли продать как тренировочную. В конце аукциона всегда оставалось несколько лошадей, не нашедших покупателей. Это были лошади, чьи недостатки нельзя было скрыть, неукрощенные лошади, пытавшиеся достать владельца зубами и копытами, или же те, что едва перебирали ногами, обходя площадку.

Но в Нью-Холланде ни одна не оставалась непроданной. Один и тот же человек всегда предлагал цену последним — он покупал лошадей для бойни, где их тела перерабатывали в собачью еду, а из копыт варили клей. Аукцион длился всего три-четыре часа, настолько быстро расходились лошади. В конце дня фермеры-амманиты забирались в свои повозки, фургоны отправлялись обратно на ипподромы, а новоиспеченные владельцы лошадей запирали свои приобретения в кузова машин и разъезжались по домам.

Последним уезжал человек, купивший лошадей для бойни. В тот понедельник 1956 года Гарри де Лейер опаздывал. В его фургоне не работали фары — ничего удивительного, он заплатил за него всего двадцать пять долларов. Новая машина стоимостью около пятнадцати тысяч была голландскому иммигранту не по карману. Хотя этим холодным утром он и встал пораньше, снег и пробитая шина заставили его задержаться в дороге.

Когда Гарри наконец приехал, уже было пусто, не осталось ни одной лошади. Все долгое путешествие из Нью-Йорка он проделал зря. Стоял лишь один автомобиль — потрепанный грузовик, больше подходивший для перевозки крупного рогатого скота, чем лошадей. Неопрятный человек, одетый в куртку и хлопчатобумажные рабочие штаны, как раз закрывал кузов. Не желая сдаваться после долгой поездки, Гарри выглянул из окна машины и подозвал его.

— Ничего не осталось, кроме мяса, — ответил мужчина, словно не желая разговаривать.

Гарри вышел из машины, подошел к нему и заглянул в кузов грузовика сквозь щели между досками. День выдался холодным, и дыхание лошадей поднималось в воздух паром. Любой, кому приходилось видеть лошадей, приговоренных к бойне, может поклясться, что животные будто чувствуют, что им пришел конец. Иногда они выражают свой страх, громыхая копытами по деревянному полу кузова, стуча в стены железными подковами. Иногда они просто выглядят испуганными, будто знают, куда направляются.

Гарри стало дурно. Он никогда не мог думать о лошади просто как о шкуре, мясе или материале для клея. У него дома, в Голландии, лошадей, которые уже не могли работать, оставляли доживать свой век на пастбище. Его отец говорил, что лошадь, которая потрудилась на благо человека, заслуживает окончить свои дни спокойно. Неужели эти кони больше ни на что не годны? Гарри заглянул в кузов. В грузовике для перевозки лошадей животные путешествуют в специальных стойлах, их копыта обмотаны ватином, а рядом положено свежее сено. В этом грузовике ничего подобного не было. Больше дюжины лошадей загнали в кузов, втиснули меж досок, которые не могли защитить их ни от ветра снаружи, ни друг от друга. Гарри буквально чувствовал исходящий от них страх, стук копыт по металлическому полу был оглушительным, а глаза сверкали в полутемном кузове.

Но одна из лошадей стояла спокойно, прижатая к борту, будто не обращая внимания на творящийся вокруг хаос. Гарри видел ее большие карие глаза сквозь щели между досками, а когда он просунул в кузов руку, лошадь ткнулась в нее носом. В ее глазах светился вопрос.

— А что насчет этой? — спросил Гарри.

Мужчина уже собирался уезжать.

— Вам она не нужна. Подковы не хватает, а на груди ей все натерло упряжью.

— Я просто посмотрю, — сказал Гарри.

Обычно за старую лошадь редко давали больше шестидесяти долларов. Готов ли был Гарри заплатить больше? Он поколебался, а затем кивнул. Лошадь все еще смотрела на него.

С явной неохотой мужчина вывел ее из грузовика. Спускаясь по трапу, лошадь едва не упала, но выровнялась. Как только животное оказалось снаружи, Гарри смог рассмотреть его получше. И картина вырисовывалась нерадостная. Это был жеребец, вернее мерин, как Гарри и подозревал. Его шерсть, белая, которую обычно зовут серой мастью, была вся в грязи, на коленях зияли открытые раны. Копыта потрескались, и не хватало одной подковы. Лошадь была худой, но не истощенной — не настолько, чтобы попасть в фургон, едущий на бойню. Отметины на груди говорили о том, что ей приходилось тащить тяжелый плуг. Гарри обратил внимание на крепкие голени, сильные плечи и широкую грудь — видимо, результат физического труда. Мужчина отпустил уздечку, но лошадь не двинулась с места.

Судя по зубам, она была старой — не меньше восьми лет, наверное, даже больше. Гарри изучил ее ноги — бабки, щетки, плюсну, скакательные суставы — и не увидел каких-либо заметных недостатков. Порой казалось, что лошади, которых пытались продать на аукционе, будто сошли со страниц учебника для ветеринаров: растяжения сухожилий, костяной шпат, ламинит, лордоз, аллергический бронхит — полный набор причин, по которым лошадь может быть больной, искалеченной или непригодной. Но у этого коня ничего такого не наблюдалось, он был просто изнурен и голоден, обычная лошадь, которой довелось переживать тяжелые времена.

Аукцион заставлял лошадей нервничать, но эта сохраняла спокойствие, следя за Гарри взглядом. Когда же Гарри сказал ей несколько слов, та вытянула вперед уши: небольшие и правильной формы. Породистых лошадей чаще всего разводят ради внешнего вида и определенных характеристик: чистокровных — из-за скорости, арабских скакунов — за их изогнутые морды и высоко расположенные хвосты, теннессийских прогулочных лошадей — за ход столь мягкий, что всадник может нести в руке бокал вина и не пролить ни капли. И уши — это показатель породы. Гарри присмотрелся к коню внимательнее, пытаясь представить, как он будет выглядеть без всей налипшей на него грязи.

Очевидно было, что этот мерин, даже если его вымыть и откормить, никогда не станет красивым. У него была плоская морда, большие глаза и дружелюбный вид. Лошадь вытянула шею и фыркнула, здороваясь. Гарри протянул руку — к сожалению, никакого угощения у него не было.

Несмотря на плачевное состояние, глаза серого были живыми. Он был силен, и с надлежащим уходом он полностью поправится. Любой наездник может опознать животное, потерявшее волю к жизни, по поникшей голове и пустым глазам, по дряблым губам и шаркающей поступи. Но эта лошадь не была сломлена, в ней чувствовалась выдержка. Просто нужен кто-то, кто позаботится о ней. И Гарри был уверен, что к человеку, проявившему эту заботу, она вернется сторицей. Но он знал также, что не может быть этим человеком. Де Лейеры считали каждый пенни, и в их жизни не было места для прихотей.

— Так берете его или нет?

В мире конного спорта приходится быть жестокосердным. На каждого коня, из которого может выйти хороший скакун, приходится дюжина слишком старых, слишком слабых или слишком непослушных. Здравый смысл подсказывал Гарри приберечь деньги и поехать домой.

Кузов грузовика все еще был открыт. Лошади натыкались друг на друга, еще пара минут — и между ними могла начаться драка. По знаку Гарри водитель уведет серого обратно в этот грузовик. И дальше все произойдет быстро. Сначала ужасная поездка в холодном переполненном кузове. А затем ужасный конец — выстрел в голову из пневматического пистолета. Эта мысль заставила Гарри вздрогнуть.

В родной деревне Гарри в Голландии, когда нацисты уводили лошадей, селяне сжимали кулаки и старались не показывать стоящих в глазах слез. Гарри знал, что значит чувствовать себя бессильным. Эта лошадь была храброй, пусть и казалась потрепанной — так спокойно она стояла здесь, взглядом говоря, что готова довериться ему. Лошади — стадные животные, они чувствуют страх и опасность. Но этот конь хранил надежду, доверяя незнакомцу, хотя люди, это сразу было видно, обходились с ним до этого не лучшим образом.

Лошадь стояла без движения и смотрела на Гарри.

— Сколько за него хочешь? — спросил он.

Мужчина ответил, что за собачью еду он выручит шестьдесят долларов.

— Сколько ты за него хочешь? — повторил свой вопрос Гарри.

Мужчина широко ухмыльнулся, видимо посчитав, что с этого парня можно слупить деньжат.

— Забирай за восемьдесят.

Гарри отвел взгляд, перебирая в кармане свернутые трубочкой купюры. За восемьдесят долларов можно купить еды для семьи, много сена и зерна для лошадей. Тяжело было представить себе разговор с женой после того, как он потратит деньги на эту потрепанную бывшую тягловую лошадь. Неужели он не перерос свою жалость к лошадям? Но в этой было что-то особенное. Гарри обернулся и увидел, что конь все еще смотрит на него: мудрый старый конь, за спокойствием которого, казалось, скрывалось нечто большее.

Будь то человек или зверь, Гарри не мог видеть, как страдает столь гордая душа.

— Если его чуть подкормить, из него выйдет тренировочная лошадь, — сказал он.

Гарри отдал мужчине восемьдесят долларов и больше не оборачивался...